Апокалипсис навсегда

23 мая 2016 в Новости

Полки стояли на площади в парадной форме. Был бы ветер – торжественности было бы больше, но внешний воздух уже пятый месяц был ядовит и обошлось без развевающихся знамен. Скорбные, по своему обыкновению, толпились как попало, но почему-то молчали, а не галдели, как обычно. Экраны показывали мерзкую возню нечисти снаружи.

Старейшина обвел взглядом остатки гарнизона, набрал воздуха и заговорил:
— Выжившие. Мы проиграли эту войну. Мы сделали все что могли, но Битву мы проиграли. У нас были надежды, мы сделали все что смогли, но враг оказался сильнее.
Тяжелый вздох пронесся над площадью.
— Мы помним тот день, когда затрубили всадники. В тот день человечеству повезло. Наш Генерал был на посту и Завоевателя и Голод удалось убить сразу.
Генерал ухмыльнулся:
— Никто не будет трубить на режимном объекте. Никто! Пулю в лоб хоть Дьяволу.

Скорбные заулыбались. Они почему-то любили Генерала. «Всем нравятся военные! Всем!» — любил говорить Генерал. – «Особенно безумным».
Старейшина кивнул Генералу и продолжил:
— С самого начала войны нам пришлось догонять врага. Они выпускали червей — мы придумывали ультразвуковые пушки. Они взлетали в небо – мы строили новые зенитные комплексы. Они отравляли воду – мы учились ее синтезировать. Да! Мы были успешны. Но мы всегда были на шаг позади. И платили за это огромную цену. Жизнями, людьми, городами, континентами.
Над площадью снова пролетел тяжелый вздох.
— Наши аналитики слишком поздно пришли к выводу, что, согласно Воле Бога нашего, не об оружии истребления должны были думать мы, но о средствах защиты. И мы вели страшные бои, вместо того, чтобы защищать своих людей. Той мерзости, что видели мы, хватило бы с лихвой на то, чтобы свести с ума все поколения отживших свое до нас. От первобытных времен до просвещённых веков. И поэтому, сегодня, более семидесяти процентов из нас перешли к Скорбным.
Скорбные загалдели и заулыбались Генералу. Генерал поднял руку, призывая к тишине.

— Сегодня мы закончим войну. – продолжил Старейшина. – Мы закончили Крепость. Крепость теперь абсолютно автономна. Ну, то есть, понятное дело, наши внешние стены поглощают вещество, преобразуя его в энергию, но внутри Крепости, благодаря энергии, есть все, что необходимо для жизни. До тех пор, пока снаружи есть хоть немного вещества, мы сможем существовать. История не предлагает ничего нового, сограждане. Наша Крепость, по сути является Ковчегом. На котором мы планируем переждать смутные времена. И мы уже два месяца, как готовы к отключению от внешнего мира, но нам пришлось ждать, чтобы не сделать заточение бесконечным. Но об этом лучше скажут Аналитики...
От аналитиков вышел Каст. Он споткнулся раза три по пути к трибуне и, в лучших традициях гуманитариев, начал с того, что уронил графин с водой.
— Мы проанализировали ход войны и события до Апокалипсиса. – начал говорить Каст. – Дело в том, что Враг слишком быстро изменялся. Он мутировал и во время войны, и до нее. Человечество не успевало до конца продумать что-то, а Враг уже знал что этому противопоставить. Мы только начинали говорить о послушании, как о добродетели, как появлялись одержимые, которые своим поведением опровергали постулат и откладывали его внедрение. Мы придумывали огонь, выжигающий нечисть и практически сразу получали огнеупорных упырей. В Священых Писаниях было сказано о том, что это Дьявол ведет в бой свое войско. И в нашей модели мы поняли, что это действительно он. Это стратегия и тактика. Принимая на веру изначальную порочность Врага, мы пришли к выводу, что у него могут быть помощники, но никто из них не должен что-то решать, поскольку это вопрос доверия. И тогда, исходя из логики, мы пришли к выводу, что у нас не получится создать из Крепости спору человечества до тех пор, пока Враг не лишится главного стратега. С другой стороны, это, безусловно, было совершенно безумной идеей, опровергающей все каноны. Но, пример с Завоевателем и Голодом тоже опровергал идею о бессмертии Добра и Зла. И тогда мы решили рискнуть. И вчера у нас получилось.

Генерал выступил вперед и сказал:
— Приманка. Правила переговоров работают, когда есть с кем договариваться. И сразу — пуля в лоб. Это всегда решает проблему. Даже глобальную.
Скорбные залопотали и заулыбались Генералу. Генерал поклонился скорбным, чем сорвал аплодисменты всех.
— Спасибо, Генерал. – поклонился Каст. – Ваш подвиг будет вечен. То, как взбесилась нечисть снаружи, говорит о том, что наши расчеты были верны. Сегодня нечисть, штурмуя стены, убивает друг друга, чего не наблюдалось ранее. С другой стороны, теперь снаружи Крепости абсолютный Хаос. И мы бы не стали дожидаться каких-либо неконтролируемых мутаций нечисти, которые смогут повредить наши стены. Поэтому нам придется уходить под землю. Для этого мы попросту отключим преобразователи энергии на стенах и потолке и включим преобразователи под полом. Крепость уйдет под землю и мы сможем выждать любое необходимое время. Необходимое для оздоровления и подготовки. Наши исследования говорят о том, что потомство Скорбных будет умственно полноценным. И мы считаем, что необходимо выждать достаточно длинный период для оздоровления поверхности снаружи. Оздоровление не может быть принесено нами. Потому что...
— Мы больше не воюем! – гаркнули полки.
— Спасибо, Каст. Спасибо, солдаты. – взял слово Старейшина. – Теперь мы начнем погружение.
Под полом загудели преобразователи. Крепость дрогнула. И тут вдруг громом ударило по ушам всех выживших:

— Стойте!! Остановитесь, безумцы! Я приказываю!
Старейшина осенил себя знаком и прошептал:
— Дождались. Пришел таки. Снизошел.
Из белого свечения появился не очень высокий человек в гвардейской форме. Скорбные повалились на колени. Солдаты и Генерал стоя смотрели на Божество.
— Вы идиоты! – гневался Бог. – Кто вам сказал, что вы проиграли?! Кто, я спрашиваю?!
— Логика. – ответил Старейшина. – Наше оружие слишком слабо. И мы не успеваем его совершенствовать. Мы проигрываем.
— Ваше! – заорал Бог. – Ваше! Кто вам вообще сказал, что вам нужно ваше оружие?! Я дал вам свое. Дал достаточно для победы.
— Где оно?! – закричал Генерал. – Где?! Что это?!
— С вами, придурки, с вами. – начал остывать Бог. – Человек божий. Что это еще может быть... Недоумки, честное слово... Как есть недоумки...
Божество широким шагом подошло к одному из Скорбных и что-то зашептало на ухо. Скорбный улыбнулся во весь рот, кивнул и пошел к шлюзу.
— Стой! – закричал Генерал. – Стой!
— Пропустить, я сказал! – заорал Бог. – Пропустить!
Экраны показали, как Скорбный в шлюзе спокойно ждет пока откроется внешняя дверь. Дверь открылась, Скорбный вдохнул ядовитого воздуха и выпал из шлюза. На него тут же бросилась какая-то белесая тварь и по глазам ударила яркая вспышка. Какое-то время экраны подстраивались под яркость и показали выжженое поле без нечисти.
— Внешний воздух не был ядовитым целых десять секунд. – доложил Каст. – Этого не может быть. Хотя, мы помним такие вспышки в Первой волне Битвы. Мы тогда не успевали спасать больных. То есть, мы не должны были... Этого не может быть! Это...

— Да кто вы такие, чтобы рассказывать мне, что должно быть, а чего нет?! – закричал Бог. – Битву они прекращают. Кто вы такие?! Кто вам сказал, что вам может быть понятен смысл и замысел? Битва должна быть выиграна. И вам придется биться до конца. Квадрат за квадратом. Больных они спасают. Богословы и толкователи. Показываю еще раз...
Бог шагнул к толпе Скорбных. Скорбные так и стояли на коленях, только сильнее вжали головы в плечи.
— Стой! – гаркнул Генерал. – Нельзя!
— Да кто вы такие... – бормотал Бог. – Замысел есть и стратегия есть. Ты посмотри на них. Образ и подобие...
Неожиданно громко прогремел выстрел штурмовой винтовки. Бог с удивлением посмотрел на красное пятно на своей груди.
— Да как ты... — начал было говорить он, но тут Генерал снес ему голову вторым выстрелом.
— Хоть Дьяволу. Хоть Богу. – сказал Генерал и закинул винтовку за плечо. – Мы не воюем больше.
— Мы больше не воюем! – гаркнули полки.
Скорбные поднялись с колен и заулыбались Генералу.

— Ой, что сейчас будет... – застонал Каст, впрочем, без особого ужаса и даже, как-будто, с облегчением.
— У нас будет время подумать. Продолжайте погружение. – скомандовал Старейшина. – У аналитиков теперь будет куча работы. Подумать только... Генерал!
— Я! – гаркнул Генерал, щелкнул копытами и обвил ноги хвостом, согласно уставу.
— Вы убили Бога, чума на ваши оба рога! Вы хоть понимаете это? Как мы теперь? Праведники? Или уже нет? Что вы натворили?! Как теперь мир?
— Что-то придумает ваш мир. – устало ответил Генерал. – Мир, Старейшина, вообще, имеет скотское обыкновение постоянно что-то придумывать. И не факт, что нам это понравится.

По дороге в вечер

11 марта 2016 в Новости

— Елена, я могу поинтересоваться, почему в ювелирном вы у прилавка стоите не более десяти минут, а в вино-водочном отделе супермаркета вы зависаете уже сорок минут? – ласково поинтересовалась Светлана у подруги.
— Здесь выбор больше, Светлана, чем в ювелирном. – ласково ответила Елена. – В свои пятьдесят вы могли бы и знать, что правильный выбор алкоголя украшает женщину сильнее, чем какие-то там брильянты. Вас, например, уже алмаз Кулинан украсит хуже, чем литр спирта.
— Не всем так повезло с генами, Елена. Я литр ну никак не ушатаю, в отличие от вас. – улыбнулась во все свои зубы Светлана. – И мне до пятидесяти месяца на три дальше, чем вам.
— А на вид не скажешь. – парировала Елена. — Никто и не говорит о вас, Светлана. Красота в глазах смотрящего, знаете ли. Чтобы вы показались красивой, человеку нужно не менее литра чистого алкоголя. Смиритесь с этим, Светлана.
— Вы, Елена, не могли бы на время спрятать свой раздвоенный язык? Мы ведь теряем время. Закуску я уже купила, а вы тут с алкоголем тупите, как в случае с тем аргентинцем в хамаме.
— А вот это вот, Светочка, уже удар подлый. Тот аргентинец вполне себе подходил под общую статистику. Найти мужчину всей своей жизни и застесняться.

Света и Елена как по команде всхлипнули. Елена по аргентинцу, Светлана по Николаю Борисовичу, статному брюнету, донесшему ей сумку до подъезда.

— Тварь же такая. – утирая слезы сказала Света. – Ты ж телефонами обменяйся, а сумку я и сама бы донесла... Так. Отставить мелнхолию. У нас ни в одном глазу, а рыдаем мы уже как после четырех портвейнов. Кстати, о портвейне... Давай купим коньяку?

— А вы знаете, дамы, что коньяк здесь отвратительный. – любезно проконсультировал дам совершенно посторонний мужчина. – Пойло какое-то, а не коньяк.
Светлана с Еленой оглядели достаточно прилично одетого молодого человека с ухоженной хипстерской бородкой. У мужчины в корзинке сиротливо болтались сыр с плесенью и хлебцы из сои.
— Как вы удачно зашли мужчина. Что вы говорите?! Неужели это плохой коньяк? Прям отвратительное-отвратительное пойло? – удивилась Елена, в которой это отвратительное пойло в последний раз было вчера. – Мы же просто не разбираемся. Не пьем практически, но сегодня у нас небольшой повод и мы затрудняемся с выбором.
— Да. – закивала Светлана. – У моей подруги сегодня двадцатилетие брака. Решили отметить.
— Вы прекрасно выглядите! – удивился мужчина Елене.
— В нашей семье традиционно отдают девочек замуж в десять лет. – пояснила Елена. – Меня Еленой зовут. А это Светлана – моя крестная мать.
— Вы прекрасно выглядите! – удивился мужчина Светлане.
— Да. Сначала я хотела назвать Елену Сколиозой. Но священослужитель меня отговорил. Это жуткая, в натуре, история. – закивала Светлана. – Так что вы там про бух... про алкоголь говорили?

— Вы знаете, тут выбора вообще нет. – задумчиво сообщил мужчина. – А вы что предпочитаете?
— В это время суток? – уточнила Елена. – Или вообще? Светлане, например, все равно. Хоть боярышник.
— Ну, чем бы вы хотели отметить... А давайте от закуски отталкиваться? – предложил мужчина и двинулся к тележке.
— Нет, нет. – Светлана грудью загородила мойву, маринованные огурцы, нарезку сала, два батона хлеба, полкило докторской и всякие мелочи типа майонеза и горчицы. – Давайте от повода. У нее двадцатилетие брака. За столом соберутся все – муж-пропойца, пятеро детей, тяжело больная бабушка и одноногий свекр. Чем мы можем порадовать таких разных, но, тем не менее, родных людей?
Мужчина ожидаемо на грудь отвлекся и до тележки не дошел.

— Какой, вы говорите, повод? – спросил мужчина у груди Светланы.
— Я. Я тут повод. – Елена аккуратно, пальчиком, повернула голову мужчины к своей груди. – Не такой большой и обвисший, но все-таки повод.
— хмм... – сказал мужчина в декольте Елены. – Какой-то надуманный повод. Водки, может, возьмете?
— Ну не хам?! – вздохнула Елена. – Главное, хотела же водки... Теперь придется чего-то другое думать.
— Нет. Не хам. Не хам! – сообщила Светлана. – Мужчина разбирается. Лен, давай его с собой возьмем? Консультантом. А то за добавкой в ночи пойдем, а спросить-то и не у кого.
— Зачем мне, Светочка, в доме консультант по алкоголю? У меня есть ты. – возразила Елена. – У тебя на лице коктейльная карта. Особенно под глазами. А молодость тебе могу и я напомнить. Внешним видом своим.

— Вечно ты, Лена, против моего личного счастья. – нахмурилась Светлана. – Я ж не виновата, что у меня и грудь, и стать, и врожденная элегантность. Это же не я сделала тебя замухрышкой, на которую даже хипстеры в вино-водочном не клюют.
— Я не хипстер. – обиделся молодой человек.
— А кто вы? – изумились подруги в один голос.
— Я маркетолог-фрилансер. – гордо сказал мужчина. – И зовут меня Алексом.
— И после этого вы не хипстер? – опять хором осведомились подруги.
— Вы знаете, я пойду лучше. От вас почему-то каким-то негативом несет. А вы что хотите то и бухайте. Хоть жигулевское крепкое. – окончательно обиделся молодой человек и ушел к овощному отделу.
— Слабенький какой-то. – вздохнула Елена. – Ранимый весь. Прям обнять и плакать.
— А нечего было три звезды пойлом обзывать. – ответила Светлана. – Знатоки кругом. В подворотню с божоле нуво идут. В пивной розе требуют. С бокалом шампанского на рэп тусу прутся. Аппендикс в здоровом организме эволюции. О! Кстати, про эволюцию. Шампанского может?
— Точно! – обрадовалась Елена. – И два коньяка.

Когда они выкладывали на кассе всю гору еды, три бутылки шампанского, два коньяка и двухлитровые «Жигули» на утро, Светлана встретилась взглядом с обиженным маркетологом-фрилансером, который укладывал свои покупки в рюкзачок.
— Накаркал! – осуждающе сообщила Светлана маркетологу. – Надо ж было про жигули ляпнуть! Теперь пропал вечер. Т

Болтун

19 февраля 2016 в Новости

Болтун молчал. Молчал, как ребенок, разрисовывающий обои. Как мужчина, вернувшийся на бровях в ночь с седьмого на восьмое марта. Как совесть госчиновника. Просто кивал, принимая рюмку. Неслышно жевал и ел только то, до чего мог дотянуться сам. В глазах его светилось понимание, по лицу гуляла помесь недоверия с презрением. И вот, наконец, он кашлянул.

— Я тут, знаете ли, долго молчал... – сообщил он. – И вот решил все-таки высказать свое мнение...
— Не надо. – перебили его. – Правда, не стоит.
— Ну как же? – удивился он. – Это же, безусловно, важно.
— Неважно. – закачали головою остальные. – Совсем.
— Но это же мое отношение к...
— Не, не, не. Не нужно. – отказались остальные.
— Да я же о воспитании...
— Вы собрали свой собственный негативный и позитивный опыт, прочитали кучу литературы и теперь считаете...
— Да! И теперь я абсолютно уверен, что ни в коем случае...
— Нельзя. – гаркнули за столом. — Ни в коем случае нельзя об этом говорить.

— А вот если о моем отношении к политике...
— И не думайте. Это совсем уже ни в какие ворота.
— Но ведь от этого зависит эконо...
— Заткнись! – заорали вокруг. – Просто заткнись.
— Нет, я, конечно, совершенно аполитичен. И поэтому мои наблюдения...
— Нахрен никому не нужны. – неожиданно басом сообщила женщина с прекрасным декольте. – Пойдемте лучше на кухню. Вдвоем. Покурим там. Поболтаем. Ммм?
— Она святая, святая. – зашептались за столом. – Жертвенность какая.
— Я не курю. – отказался он. – Вы ведь понимаете, что общение...
— Да! – выдохнула женщина с декольте. – Это единственно ценная вещь. На кухню, не?
— Да успеем. – отмахнулся он. –А что вы думаете о свободе средств массовой информации? Я вот, например...
— Оооооой. – застонали все. – Прекратите это, а. Ну, прекратите.

— Да я же всего-навсего хотел...
— А хотите узнать, как отбить филейку, чтобы она получилась вот такой вот мягкой? – перехватила хозяйка. – Я заметила – вам понравилось филе.
— Да, да. Очень интересно. Филе там, например. Я бы лучше сделал на прованских травах и букете Гарни. – оживился он. – И никакой микроволновки, которая разрушает клеточную структуру...
— Стоп! Стоп! – гаркнул хозяин и повернулся к супруге. – Ты чего натворила? Ты в своем уме? Это ж надо было о кухне заговорить...
— Да. Чего-то я прямо сглупила вся. – вздохнула женщина. – Вы не хотите с Наташкой на кухне покурить?
— Да я уже чего-то думаю бросить курить. – сообщило декольте. – Как представлю это все про ГМО, уколы и все остальное... Даже становится жаль, что никотин не убивает мгновенно.

— Не хотите – не надо. – обиделся Болтун. – Давайте, может, телевизор включим?
Хозяин дома молча встал, крякнув поднял телевизов и выкинул его в окно.
— Давно, знаете ли, хотел это сделать. – пояснил хозяин дома. – Пришло время.
— Да, да, да. Правильно! – с жаром подхватил Болтун. – Этот зомбоящик, который промывает...
— Во! Кстати! Вы почему не промываете за собой! – гаркнула хозяйка дома.
— Кто? – удивился Болтун. – Кто не промывает?
— Нет, нет. – улыбнулась хозяйка. – Просто к слову пришлось. И такое, знаете ли, появилось желание прокричать... Вы ведь понимаете, что такие порывы нельзя держать в себе?
— Да что с тобой такое! – закричал хозяин. – Что ты лажаешь-то сегодня постоянно?

— Ни в коем случае нельзя держать такое в себе! – подхватил Болтун. – Открытостью эмоций вы очищаете свое биополе и даете войти транскосмическому...
— Пресвятые угодники. – перекрестилась хозяйка. – Что ж я наделала? А давайте выпьем?
— ... транскосмические эгрегоры всеобщего континуума, преобладающие в довлении...
— Довлеющие, мразь! Довлеющие! Не преобладающие в довлении! – закричала женщина с декольте.
— Да, спасибо. Довлеющие над сознательным началом каждого индивидуума в перигее нажитого опыта...
— Придется бить. – вздохнул хозяин. – Придется, наверное, бить. А так не хотелось...
— ... нажитого опыта размышлений о роли сознания в построении препон транссерфингу реальности, который способен...
На болтуна кинулись все одновременно. Его удалось сбить с ног, но Болтун был очень опытен в дискуссиях и успел закатиться под диван.

— Хана. – всхлипнул хозяин. – Теперь фиг его оттуда выкуришь.
— ... просто человек, вполне способен быть тем, каким он решил быть, если отбросит свои страхи и сомнения, перестанет впитывать негатив... – доносилось из под дивана.
— Может подушками заткнуть там все? Не так слышно будет. – попросила женщина с декольте. – Убьет же всех. Ну, или музыку включить?
— С музыкой не выйдет. – покачала головой хозяйка. – Мы громче, он громче. Все равно переорет. Может, в ресторан куда пойдем?
— Не. Тоже не дело. Заснет и продолжит с того же места, когда вернемся. – отказался хозяин. – Надо просто сесть к столу и сидеть молча.
— ... у человечества была возможность жить тысячелетиями. В том же Ветхом Завете есть ссылки о том, что Адам с Евой прожили более тысячи лет. Просто потом, человечество потеряло эту способность. В первую очередь из-за того, что перестало пить живую воду. Во-вторых, из-за питания...

Хозяин приложил палец ко рту и налил всем по рюмке.
— ...холестерин же. Опять же термическая обработка продуктов питания. Уже известно о том, что термическая обработка напрочь убивает минералы в помидорах...
Хозяйка схватилась за голову и зашевелила губами. В комнате запахло серой и древними проклятьями.
— ... Опять же — глютен! Это же все чуждое! Не воспринимается вовсе и откладывается в каждой клетке в виде ядов, отравляющих мозг человека продуктами распада молекул...
Женщина в декольте беззвучно плакала.
— ... я, например, уже целых три года как ем только очень взвешенное питание! – сообщил Болтун и вылез из-под дивана.
Хозяин жестами показал, что убьет любого, если молчание нарушится.
Болтун сел на место, внимательно осмотрел каждого, выпил рюмку и целиком переключился на закуски.
— Как ты догадался? – спросила женщина с декольте.
— Он не мог не похвалить себя. А после похвалы ему нужно было увидеть нашу реакцию. – ответил хозяин.
— Но от нас не было реакции! – прошептала хозяйка.
— Да. Пост не выстрелил. – согласился хозяин. – Поэтому, какое-то время он будет обдумывать следующий. А пока можно выпить и закусить.

C Нас Тупающим

31 декабря 2015 в Новости

Президент вышел, махнул залпом бокал и начал пристально смотреть в камеру. Население приутихло.

— Значится так, уважаемые. Прошлый год был... собственно о прошлом годе, не очень хотелось бы... Но... Короче. Было все... Мы главное хотели чтобы, бль, вот это вот все... Чтобы для вас все... Потому что, бль, нет других целей и вообще.
Президент всхлипнул и продолжил.

— Значит мы расчитывали... И, главное, все же было, вроде как, но вдруг как все еб... И что главное, вроде и эти, и те, были за... но потом все как стало колом. И ннна тебе! Понеслось, ихамать. Как с цепи, бль... Как жаба не только удушила, но и покусала... Что оказалось дец как неожиданно. И что главное, мы-то еще как-то... А вот к вам, как раз, вопросы... Ну, спрашивается, какого это все. Ну, сидишь ты там... В этой, в как его?.. В бухгалтерии, например, своей. Так сиди себе. Ну, или там вебдизайнер, например. Или смм какой. Да, это само по себе повод, я понимаю. Но вот прямо чтобы, вот так вот, ннна и недоволен... Чем недоволен-то? Таким по миру вообще платить не должны. А ты — и в Прагу, и в Амстердам. Ну и чего там, мать, бухтеть-то? А?

Президент строго посмотрел в камеру. Смм-щики побледнели и уронили крутоны.
— Чего кривитесь там, а? Ну, да... Я тут... А кого надо? И не пофигу, да? Вон дети там – кто лошадку, кто бабла, кто телефон, кто новых родителей... А вам, емана, не сидится... Хлебом не корми, нового президента давай. Как будто есть разница, кто вам там бакланит о важном из ящика... Прямо зла на вас не хватает... И главное и это, и так... Все же для вас! Опять же... Ну, да, конечно... Есть и мудаки. Но мы же боремся! Мудаков-то – нет, нет да и да. Сажаем же. Да, не всех. Да не всегда. Но все таки. Мы, допустим, многих хотели бы... Чтобы прям лицом – и о стену. Так нельзя же! Режим же будет. И сейчас, конечно. Но вот тогда, если вдруг... Небо в крапинку, морда в царапинку! Попомните же. Истинно вам говорю – попомните.
За кадром кто-то истошно завопил и послышались выстрелы.
— Чтобы понимали, понимаешь. – сурово сказал Президент. – Теперь о внешних партнерах...

Он помолчал и поиграл желваками.
— ...расы, конечно. Уж и так с ними, и вот так... Но нет... Ну, что ж... Сами решили. И им мы тоже как-то в следующем году... Ну, в общем, что-то придумаем. Легко не будет, конечно. Но весело – это как с куста, граждане. Вот, клянусь. Вот не сойти мне, бль, с этого места. Чтобы все понимали там. Ну да и бог с ним. Было и было. Будет, наверное еще. Бокал мне еще дайте!

Президенту протянули еще бокал. Он залпом выпил, поморщился и продолжил.
— Не все из вас переживут... То есть. Новый год несет нам новые вызовы, граждане. Потому не расслабляемся. Булки держим в тонусе... Ой. Простите. Чот я игрив сегодня, как никогда... И хотелось бы вам по роже... То есть, нет. Хотелось бы вам всем пожелать.

Президент посмотрел строго куда-то вбок. Бокал протянули молниеносно. Президент выпил, крякнул и кинул бокал через плечо.
— Любезнейшие. Милые. У меня вопрос сейчас к вам. Вот вы же сейчас в кругу семьи же, да? Стол накрыт, заливное, оливье, мясная нарезочка? Детки нарядные играют, елочка светится же да? Соседи уже не так чтобы и сволочи же да? Родителям позвонили, со свояком по скайпу чокнулись, потому что у него уже началось. Так же все, да? Гости какие-никакие. Старший вот-вот в компанию уйдет от вас скучных. И не пустить нельзя ведь... Стоите же сейчас с бокалами в руках, ждете, чтобы я закончил и праздник начнете. У меня по этому поводу вопрос. Чего тянете-то, а? У вас же все есть. Нарезочка, гусь, алкоголь, то-се. Так празднуйте, холеры. Я вам зачем? Меня чего ждать? Я ж эту фигню еще в ноябре набубнил. И такое вам пожелание, граждане, в свете вышеизложенного. Пусть в новом году ваши праздники начинаются сразу. После появления настроения, закуски, компании. Пусть ни один мудак из телевизора не рассказывает вам когда, как и за что выпить. Чему радоваться, а чему нет. И чтобы у всех как сегодня. Чтобы дети нарядные, чтобы на столе булькало и не остывало. Чтобы прибрано и все добрые. Чтобы... Ну я не знаю... Чтобы, если захотелось, вдруг, через три дня уже в самолете и предвкушение встречи. Чтобы, если вдруг захотелось встретиться – сразу и набрал. Сразу и позвал. Нет, не завтра. Нет, не надо бы как-то. Сразу набрал по телефону и выехал. Потому что хочется так. Потому что наше все. Друг в друга смотрите, а не в телевизор. Планшет отложил, гад такой, и за талию приобнял ее. Пока у нее талия есть. Ребенка по башке погладь. Вот прямо сейчас. Ему сейчас надо. Через двадцать лет он бубнить будет «Ну, пааап», а сейчас обнимет и не отпустит. Жену целуй. Дочку обнимай. Матери позвони. Да! Еще раз позвони. Ей сейчас надо. В телефоне найди номер, по которому не звонил уже лет пять и набери. Просто так. Поболтай. Пожелай. Договорись о встрече. Пригласи на завтра доедать и похмеляться. В окно глянь – там еще живые есть. И улыбнись им. Понял?

Президент строго посмотрел в камеру.
— Я проверю же. Ты же знаешь. Я могу. Живи, гражданин. Просто живи. Я все сказал. Дикси.
Президент вдруг скинул пиджак, сорвал галстук, разорвал рубашку и начал танцевать напевая «Стрэнджерс ин зе найт».
— Что вы делаете, господин Президент? – закричали операторы и звукооператоры. – Люди же!
— Люди уже выключили и празднуют. И живут. А те, что не выключили и смотрят... Да хрен с ними. Пусть смотрят, раз им так удобнее.

Буйство духов

7 декабря 2015 в Новости

Полтергейст материализовался в доме номер три, по улице Добра, огляделся, пошастал по квартирам и решил начинать. Для начала он подвинул диван в восьмой квартире.

Недослышащая, но физически неплохо сохранившаяся, бабушка из четырнадцатой квартиры не поленилась спуститься с с четвертого этажа на второй, дабы прочесть лекцию о том, что в это время суток диваны двигают только умственно отсталые люди и злонамеренные дебилы. Поскольку бабушка слышала уже не так чтобы хорошо, вместо восьмой квартиры, она постучала ногой в седьмую, где проживал сильно пьющий вдовец Николай.

Николай отказался смотреть бабушке в глаза, потому что был в состоянии – либо глаза в фокусе, либо слух, но никак не одновременно. Бабушка сказала, что мужчины любят глазами, а ненавидят ушами, поэтому выбрала слух. Николай закрыл глаза и выслушал бабушку. В ходе речи Николай подпевал на словах «мудаки», «чтоб вы попередохли все» и «твари невоспитанные». Затем удивился и спросил «Ты, птеродактиль очкастый, вообще понимаешь о чем ты говоришь? Откуда у меня диван?». Бабушка осатанела и самолично проверила квартиру. Из квартиры было продано все, что можно было бы уронить на пол.

Пьющий Николай потребовал извинений. Обескураженная бабушка не собиралась сдаваться так легко и сообщила, что не для того она на свою пенсию выживает, чтобы тратить время на рефлексии перед скотски пьющими, опустившимися людьми. На шум дискуссии вышел отвественный квартиросъемщик из восьмой квартиры и поинтересовался – что, собственно, происходит и почему на лестничной площадке, судя по вою, происходит бесчеловечный и негуманный забой скота.

Пока бабушка восстанавливала дыхание, а Николай, окончательно отказавшийся от зрения в пользу слуха, пытался понять кто это там гавкает, из шестой квартиры выскочила молодая мать и пообещала убить всех, если ей разбудят ребенка. Бабушка, к тому времени уже вернула себе дар речи и швырнула молнией гнева в ближайшую цель.

Личная жизнь молодой матери была в разы скучнее бабушкиной версии и упущенные возможности настолько взволновали мать, что молоко в груди моментально вскипело и образовавшимся паром крышу сорвало окончательно.

Николаю досталось восемь ударов тапком за курение где попало, за пение песен, за негорящую лампочку в подъезде, за загубленную молодость и экономические коллапс Родины. Николай открыл глаза, сфокусировался на молодой матери и с тоской сообщил присутствующим, что его жена воскресла. Об этом ему напомнили полузабытые побои и отвратительная прическа молодой матери.

С моей покойной Валентиной, сообщил Николай, практически одно лицо. Каждый год из прожитых пятидесяти восьми отпечатан. И могилой пахнет, сообщил Николай, принюхавшись. К сожалению принюхивался Николай не к молодой матери, а к бабушке, отчего она снова временно онемела.

Человек из восьмой квартиры и молодая мать оскорбительно захохотали. Бабушка, резонно решив, что молодая мать уже состоявшаяся проститутка, а люди из восьмой еще не извещены о своей сущности, посоветовала человеку из восьмой квартиры немедленно возвращаться в свой Узбекистан и там продолжить романтические отношения с ослами и овцами. Человек из восьмой квартиры, блондин из этнических немцев, не сразу смог собраться с ответом и плюнул в бабушку.

Среднестатистический, умеренно воспитанный человек, выросший в лесостепном климате и проживающий в культурном городе, в следствие развития индустрии развлечений, обрел много разных развлечений. Телевизор, рюмочные, распивочные, кино, аварии на улицах города. Поэтому у человека постоянно не хватает времени на тренировки в плевках на дальность и на точность. И именно поэтому плевок оскорбленного человека не достиг адресата. Но зато достиг всех остальных.

Все замолчали, как оплеванные. Включая бабушку.
Пауза стимулировала рост напряжения встречи соседей и атмосфера стала накаляться прямо на глазах. Это все, безусловно, закончилось бы мордобоем, но тут, соседи с первого и третьего этажа заинтересовались почему вдруг стало так тихо. Соседи поступили так же, как поступают все персонажи фильмов ужасов. Там тоже, всегда так – ну, шумит что-то страшно за дверью, ну утихло – сиди себе дома. Нет! Надо дверь открыть и сходить лично проверить что происходит.

В общем, соседи, ведомые своей глупостью и неосмотрительностью, приближались к очагу зла и сверху, и снизу. Вид оплеванного Николая и молодой матери настолько рассмешил соседей, что они заржали в голос, не объясняя над кем смеются.

Николай к этому времени решил, что отключать то зрение, то слух – нерационально. Поэтому отключил сознание и пошел на соседей снизу. Бабушка решила, что ей срочно пора домой, пошла на соседей сверху. Мужчина из восьмой квартиры решил, что раз уж плевок в цель не попал и цель уже убегает, подобрал у двери резиновый коврик и метнул его вслед бабушке.

К сожалению, современное развитие индустрии развлечений, не оставляет культурному человеку времени для тренировок не только в плевках, но и в метании резиновых ковриков. Поэтому бабушка вновь не пострадала. Но пострадали двое других соседей сверху. В глаз одному и выбило зуб другому. Соседи сверху решили, что жилец из восьмой квартиры просто обязан в течении кратчайшего времени стать нежильцом, и ринулись в наступление, прихватив для внушительности с собой бабушку в качестве живого щита.

К этому времени количество пострадавших от Николая соседей снизу достигло критической, объединяющей массы и Николая влекло толпой на до боли знакомую, родную лестничную площадку. Жилец восьмой квартиры решил спасать молодую мать и тоже ринулся вперед.

Вы когда-нибудь читали теорию зарождения Вселенной от Большого Взрыва? Это было очень похоже. В центральной точке давление достигло критических величин, превоначальный хаос упорядочился в движении и, влекомые центробежной силой, от кучи-малы начали отделяться маленькие и слабенькие соседи. А в центре энергия взрыва нарастала и нарастала.
Завыли сирены, женщины микрорайона, собаки города. Встревоженно встрепенулся во сне участковый. Президент страны проснулся и долго прислушивался к звуконепроницаемому стеклопакету.

Маленький, седой полтергейст раздумывал хлопнуть ли дверцей шкафа, чтобы усугубить ужас, но потом плюнул и решил уйти из профессии. В индустрию развлечений, например.

4 декабря 2015 в Новости

Афишка

Разрушители мифов

2 декабря 2015 в Новости

— Не проплывет никто. – сплюнул Петрович, но глаз от реки не отвел.
— Смотри, смотри. – сказал Сеня. – Это, между прочим, научный эксперимент, а не развлечения.
— То-то мне так скучно. – вздонул Петрович. – Ну-ка давай еще раз мне обоснование выдай, а то засну сейчас.
— В третий раз уж! – возмутился Сеня. – А хотя, ладно. Смотри, Петрович... В общем, фразу «Если долго сидеть на берегу реки – мимо проплывет тело твоего врага.» слышали все. Слушали все, но подтвердить не мог никто. Давай на секундочку предположим аксиоматичность этого утверждения. Тогда возникает вопрос – почему никто не видел?
— Потому что брехня это, а не аксиома. – ответил Петрович. – Мы на берегу реки чтоль не сидели никогда?
— Сидели. – кивнул Сеня. – Но как сидели – отвлекались же постоянно. Водка там, бабы всякие, поплавки, шашлыки.
— Я б и сейчас отвлекся бы с удовольствием. – сказал Петрович.

— Не отвлекайся. То есть, я предположил, что человечество, в связи с ускорением ритма жизни и прочего, потеряло свою склонность к созерцательности и, как следствие, утеряло способность видеть. А, между тем, есть предпосылки думать, что эта способность была. Из фраз, из обычаев... «Увидишь как проплывает тело твого врага» — раз. «Если долго смотреть в зеркало – увидишь суженого» — два. «Если смотреть в окно – увидишь гостя» — три...

Петрович в какой-то момент перестал слышать рассуждения Сени. У реки было хорошо – купающихся уже не было, рыбаки в это время года ходили спиниг на хищника метать на песчаную отмель выше по течению, последнее осеннее солнце ласково грело лицо. «А и в самом деле.» — лениво думалось Петровичу – «Может сюда раньше ходили на врага гадать. Урожай собран. Вино еще бродит. Чего еще делать, если не врага себе искать?». Петровичу пригрезился ряд задумчивых крепостных, сидящих на берегу в позе лотоса. Крепостные были все как первоклашки – черный низ, белый верх. Они смотрели на воду и изредка ахали «Как?! И ты Брут?!».
«И в самом деле. Как-то разучились мы просто сидеть и размышлять» — думал Петрович. – «Обязательно какие-то разговоры, перформанс с визгом в ухо. Водка...»

— Надо было водки взять. – сказал он вслух. – Она, голубушка созерцательности добавляет. Время растягивает.
— и поэтому я считаю, что нужно просто сосредоточиться... – закончил Сеня. – Ты опять меня не слушал, да?
— Ты, Сень, не обижайся. Ты для меня — как канал «Охота и рыбалка». Вроде и интересные вещи говорят, а сделать с собой ничего не могу – засыпаю враз.
— Ну не гад? Что за отношение к человеку...
— Тссс! Смотри – плывут!
— Кто? – подпрыгнул Сеня. – Где?
— Стройными рядами мимо нас проплывают микробы и вирусы! – сообщил Петрович. – Это основные твои враги на протяжении всей жизни. Ожидание было не напрасным. Пойдем теперь водку пить?
— Да, наверное, глупо. – согласился Сеня. – Пойдем...

Он уже начал подниматься как вдруг остолбенел, не отводя глаз от воды.
— Чего ты? – пробурчал Петрович и взглянул на реку.
По реке достаточно резвым кролем плыла классный руководитель Сени Алевтина Федоровна – женщина строгая и злючая.
— Здравствуйте, Алевтина Федоровна. – вытянулся в струну Сеня. – Как поживаете?
— Прекрасно поживаю. – злобно ответила Алевтина Федоровна. – В ноябре по реке заставляют плавать – куда уж прекраснее. Не зря, все-таки я тебя ненавидела. Не зря оценки занижала. Потому что гад ты, Сенечка. И всегда таким был.
— Ишь как пробирает, змею. – удивился Петрович. – Вы, гражданочка, ядом своим в воду не плюйте. А то рыба всплывет.
— Подонки, как есть подонки! – усиленно работая ногами, пропыхтела Алевтина Федоровна.
— И не говорите, Алевтина Федоровна! – согласился пропывающий следом за ней мужик, опоясанный детским надувным кругом. – Скоты какие-то. Сидят и ждут тут врагов. А враг может и плавать не умеет. Может у врага от воды паника. Ан нет – плыви, как все.
— Ты кто, мужик? – спросил Сеня. – Не знаю я тебя.
— Конечно не знаешь. Конечно. – мужик от возмущения хлебнул воды и закашлялся. — Кха. Тьфу ты, пропасть. Последний билет на Салехард в девяносто четвертом, в мае... Выкупил и ушел. А я не уехал тогда. А она ждала. И не дождалась. Вся жизнь псу под хвост. Сейчас не та женщина, не там живу, дети ни во что не ставят. А могло бы быть по-другому все. Если бы не ты. Всю жизнь мечтал тебя найти и пырнуть. Скота такого.
— Ты с ума сошел? Не был я никогда в Салехарде. И билетов туда не брал. – Сене стало жалко мужика. – Я в 94-м на рынке стоял – муру всякую продавал. Шоколадки, то-се. Какой Салехард?
— Не был? – мужик закачался на волнах и начал пристально рассматривать Сеню. – Хмм. И в самом деле, вроде, не ты был. Тот не дрищ был. Плечи были, мускулатура... Не ты, значит?
— Не я. – покачал головой Сеня.
— Простите, бога ради. – мужик попытался поклониться, но снова хлебнул воды. – Кха-кха. Да что ты будешь делать! Простите еще раз. Я, по-видимому, рекой ошибся.
Мужик поплыл дальше по течению.
— Сам ты дрищ! – с запозданием обиделся Сеня.
— Сеня, смотри. Группой валят! – объявил Петрович.
Группа из тридцати человек, сосредоточенно загребая и поглядывая с ненавистью на Семена, проплыла мимо.
— А чего они молчат все? – удивился Петрович. – Нет бы отчехвостить тебя по самое не балуй, раз уж такой случай. Враг ты им или нет?
— Да не я им, сколько объяснять-то? Они мне, наверное. – ответил Сеня. – Соседи это. Они со мной не разговаривают. Потому и плывут молча.
— Все прямо? Ты на барабанах дома играешь что ли? – восхитился Петрович.
— Не. Не все. Из двенадцатой никого. И из пятой только баба. Надо присмотреться к двенадцатой, значит.
— Да. Возьми поллитру, сходи к людям. – согласился Петрович. – Ой, валят-то, валят...
По реке, разными стилями, проплывали сотни людей. Сеня едва успевал приглядываться:
— За одной партой сидели. О, Светка. Я бросил ее тогда. Не простила, видать... Смотри, смотри – это с работы. Подсиживали, ага... Вон. О! Паренек из соседней палаты в лагере...
Сеня многих не узнавал. Враги все проплывали и проплывали. Кто-то молча, кто-то ругался грязно, кто-то подныривал до дна и пытался запустить грязью. Сеня с Петровичем смотрели на проплывающих.
— Старушка, по дороге в школу жила. За клумбы ругалась... У банкомата тетке замечание сделал... Гаишник – не дал ему ничего и жалобу написал... А это кто? А да. Пьяный был тогда, понимаешь... О! Родня. Дальняя, конечно. За наследство, помню, поругались...
Люди все плыли и плыли. Сеня отвел глаза от воды и задумчиво смотрел куда-то в себя.
— Ты чего, Сень? – спросил Петрович. – Приуныл как-будто. Получилось же...
— Получилось. – кивнул Сеня. – Как нельзя лучше получилось. Ну и я какой-то получился... А из твоих – никого. Понимаешь?
— Да ну... – замахал руками Петрович. – Да я ж не смотрел толком. Да чего ты, Сень?
— Ничего. – ответил Сеня и поднялся. – Пошли.
— Куда пошли? – не понял Петрович.
— Водку пить, куда еще-то...
— Ты сначала передо мной проплыть должен, гад. – сказал Петрович поднимаясь. – Спаиваешь меня, а мне потом от моей влетает. Как есть – вражина...
И они ушли пить водку. А осеннее солнце все так же играло в волнах, поднятых тысячами врагов Семена.

До дЪно

7 октября 2015 в Новости

Человек — тварь самонадеянная.

Ему говоришь порой — так, мол, и так, бывает хуже. А он лежит с температурой тридцать семь, рядом с ним недоумеваючи помалкивает срочно вызванный за большие деньги священослужитель и печально гогочет жена. Все намеки на то, что в жизни бывает и тридцать семь и три, и даже тридцать восемь, человек с негодованием отметает.

Он абсолютно уверен, что человек с множественными переломами обеих ног более счастлив, ибо в случае с переломами как раз понятно что произошло и что делать. И что исцеление грядет. А эта мерзкая температура в целых тридцать семь градусов – вещь неясная и не иначе как признак смертельной, неведомой болезни.

Самонадеянность человека в том, что он, в какой-то момент отключает весь свой предыдущий опыт, включающий два развода, мордобой, пять ножевых, советы своему хирургу во время операции и прочие случаи неиллюзорной, смертельной опасности. И сосредоточивается на созерцании собственного пупка.
Омфаломантии, согласно канонам незаслуженно забытого исихазма. И даже не самого пупка, а дна его. И слово «Дно», как нельзя более точно, характеризует его сиюминутную оценку собственного состояния и мироздания в целом.

И тогда человек весь остаток сил своего скоропостижно замученного организма направляет на то, чтобы убедить себя, что Дно – вот оно. Прямо сейчас. Наступило и дожимает. Из чистой самонадеянности. Ну и на жалость, сволочь, давит, конечно.

Так вот. Много раз, по прочтению комментариев в социальных сетях, я думал – Вот оно! Дно же! Днище!

Ан нет. Божественная сущность человека прямоходящего, в первую очередь, состоит в умении удивить всех и даже Господа, Создателя своего. В умении пробить дно Мирового Океана, прошить пулей слонов и поднырнуть ниже гигантской черепахи. И уже там написать вот такой вот комментарий:

«Успешная лэди это красотка и умная во всех ипостасиях. Может и степень Бокалавра иметь.А еще лэди это не только ум, а расчетливость тоже!! Она еще эксплатирует свою красоту. Просто чьята катируется, а чьята нет».

И ведь не добавишь же ничего. И до Дна еще плыть и плыть.

Шу и Шу.

15 апреля 2015 в Новости

Из канонического текста «Об упорядочении Основ».

«- Вы повинуетесь! – кричал Белый. – Именем Творца!
Нечисть рычала и огрызалась. Белый хлестал клинком по уродливым мордам. Золотистая кровь нечисти очень скоро покрыла Белого целиком, но раны на монстрах тут же затягивались и не приносили ощутимого вреда. Разве что рычание становилось громче. Тогда Белый начал хватать нечисть и бросать ее в яму. Он бросал до тех пор, пока яма не стала полной. Рычание нечисти оглушало.
— Тихо! – закричал Белый. – Вы останетесь здесь! Навсегда! Никто из вас не покинет ямы. Вовеки веков. И да будет Купол!
Белый перевернул яму и возник купол. Белый сел у подножья купола и с облегчением выдохнул.
— Ты молодец. – сказал ниоткуда Творец. – Теперь мир идеально круглый. За исключением этого купола.
— Они бы не остались в яме. – устало сказал Белый. – Я не знал, как остановить их.
— Все хорошо. – успокоил Творец. – Мне нравится форма. Я повторю это много раз. Среди миллионов куполов никто не найдет этого.
— Я, Белый, сделал это для тебя. – поклонился Белый.
— Посмотри на себя. – сказал Творец.
Покрытый золотистой кровью нечисти, Белый стоял в лучах только что родившегося светила.
— Я не Белый! – вдруг понял он.
— Ты Золотой. – спокойно сообщил Творец. – Пусть так будет.
— Я – Золотой. – кивнул Золотой. – Это от нечисти!
Гулкое рычание в куполе было ему ответом ...»

Первые истории Рода. Шу и Шу.

Читать далее →

Несвойственные роли

17 февраля 2015 в Новости

Однажды сэр Ричард прогуливались с сэром Лайонелом в центральном парке города.
— Вы понимаете, сэр Лайонел. Все беды современного мира, сэр, из-за того, что люди играют совершенно им несвойственные, чужие роли. – сообщил сэр Ричард и грациозно огрел тростью проходящего мимо наглого лондонского кота.
Кот взвыл и умчался куда-то в сторону доков. Видимо, срочно возникли там какие-то дела.
— Да, да. Сэр Ричард. Начинает иногда некий простолюдин играть роль тирана. – поддержал сэр Лайонел. — А у самого понимания глубинной сути тирана — из газет только, да из надписей на заборах. И начинает он себя вести соответственно — тиран-тираном. Быдло — быдлом. С топором и золотым пистолетом не расстается. А интересных фишечек... к примеру вот, интуитивное восприятие поэзии или, например, глубокое сопереживание невинно убиенным зверям — не наблюдается.
Сэр Лайонел остановился у смятой банки из под шипучки, валявшейся на тротуаре, перехватил трость набалдашником вниз, примерился и, хорошим ударом тренированного игрока в крикет, сбил белку с дерева. Белка некоторое время пыталась лететь, но потом сдалась и, подобно поясу из собачьей шерсти, упала на газон парка.
— Да, да, сэр Лайонел. Не своя роль. – закивал сэр Ричард так усердно, что набил своим чопорным подбородком себе синяк на груди. — А у самого тирана потом — глубокая психологическая травма и общее неудовлетворение, несмотря на абсолют обретенной власти. И неудовлетворенная душа его начинает биться в поисках удовлетворения. И обретает в этих попытках только пущее скотство и безобразие.
Сэр Ричард огляделся. Вокруг была пустая, чисто выметенная аллея. Сэр Ричард вздохнул, пожал плечами и, с виноватым лицом, прописал сэру Лайонелу пенделя.
— Что-то вы переигрываете , сэр Чарльз. — покачал головой сэр Лайонел. – Роль пьяного хама вам несвойственна. Ваша роль — это мелкий, неспортивный ублюдок, который жмется по углам, чтоб никто на него не наступил ненароком. Попробуйте, правда. Это ваше.
Сэр Лайонел продемострировал свою осанку, изящный покрой костюма, скинул невидимую пушинку с рукава и молниеносно втащил сэру Ричарду двоечку в табло. Сэр Ричард несколько не ожидал такого амплуа от сэра Лайонела и не сразу смог прийти в себя.
— Полноте вам, старина. – засмеялся сэр Лайонел и помог сэру Ричарду подняться. – Роль подзаборного тряпья совсем уж не ваша. Стойте ногами на своей земле. Ощущайте себя хозяином. Ну, пока никого нет — ощущайте. У вас есть права, в конце концов. Даже у такой твари как вы – есть права. В этом тоже какая-то странность мироздания, сэр. Не правда ли?
Уничтоженный сэр Ричард кивнул.
— Ну-с. Пойдемте. – легкомысленно повернулся спиной сэр Лайонел. – Пойдемте вести себя как подобает. Пойдемте быть собой. Пойдемте туда, где нам не надо играть ролей. Пойдемте туда, где даже такая тля, как вы...
Сэр Лайонел, безусловно, договорил бы, но бордюрный камень, прилетевший в его затылок, быстро убедил его в том, что говорить без сознания практически так же невозможно, как и ходить. Сэр Лайонел замер на секунду и рухнул лицом в остаток сугроба.
— Вставайте, лицедей. – торжествующе пропел сэр Ричард. – Упали картинно и валяетесь, подогревая ажиотаж. В общем, ведете себя как молдавский лей.

Перейти к верхней панели