В кабинете психотерапевта регулярно появлялись люди с некоторыми странностями, но этот посетитель отличался от всех. Психотерапевт внимательно осмотрел воротник жабо, малиновый плащ, ватные штаны и шикарную оранжевую шляпу с пером.
— Здравствуйте. Присаживайтесь. – указал на кресло психотерапевт.
Посетитель отстегнул шпагу и уселся.
— Слушаю вас. – благожелательно улыбнулся доктор. – У вас какие-то проблемы?
Посетитель снял шляпу, стряхнул с нее невидимые крошки, грустно улыбнулся и вкрадчиво произнес:
— Скажите, доктор – вот вы посмотрели на меня, увидели шляпу, шпагу и жабо и у вас еще остались сомнения в том, что у меня есть какие-то проблемы?
— Да, простите. – смутился почему-то психотерапевт. – Хотите рассказать о ваших проблемах?
— Еще один риторический вопрос. – неодобрительно покачал головой посетитель. – Зачем бы я приходил сюда, если бы не хотел рассказать вам обо всем?
[...]
Петр Степанович, опаздывающий на работу, стоял у перехода и наблюдал за табло, на котором издевательски моргала надпись «Стойте».
— Стойте. Стойте. Стойте! – раздражался Петр Степанович. – Две минуты стоять и только двадцать секунд идти. Издевательство какое!
— «Идите!» – приветливо моргнуло зеленым.
Петр Степанович, занятый ментальным брюзжанием, пропустил момент, когда стало можно. Табло ласково моргнуло и выдало бегущую строку:
— «Чего тупим? Зеленей не будет.»
Вниманию жителей Кишинева и гостей столицы.
Если кто до сих пор не знаком с русской литературой, духовностью и культурой ,
у вас есть уникальный шанс посмотреть на Владимира Л., который сегодня с 12-00 до 13-15 будет стоять у памятника Штефану Великому вот по этому поводу:
http://blackabbat.livejournal.com/182670.html.
О литературе и культуре не буду спорить, поскольку не разбираюсь совсем. А в том, что это духовность у меня сомнений нет никаких.
В квартире Василия завелся поэт. Ему задолго до этого жена говорила, что пропадает выпивка из холодильника и хлеб из хлебницы, но Василий не верил и все списывал на обычную бабскую манеру заполошничать по пустякам.
— Ну откуда поэту взяться? – возмущался он. – Вроде ж и чисто тут, и гитары не держим, и вслух не читаем ничего. И в на полках только проза. Ну откуда поэт-то?
— Даа. А я в ночи на кухню зашла, свет включила... Каак метнется тень какая-то за плиту! Кому еще быть-то? А позавчера я случайно так крышкой от кастрюли – дзыынь. А мне шепотом «Остынь, полынь, латынь». Рифмы подбирает. А самого, главное, не видно.
— Да показалось тебе. – отмахивался Василий.
И вот однажды, Василий посреди ночи решил вдруг водички попить. Вошел на кухню, щелкнул выключателем и обнаружил за столом настоящего поэта. Поэт пил водку и закусывал хлебушком. От света он заморгал часто и потер сильно небритый подбородок. Может руки чесались, а может и подбородок.
— Твою мать! – удивился Василий присутствию поэта.
— Давайте восклицать, потом уж допивать. Затем уж доедать. О маме вспоминать! – засуетился поэт.
— Отвратительные стихи! – хлестнул наотмашь критикой Василий.
— Я знаю! – увернулся от критики поэт. – Я графоманю от тоски, сплетаю в рифмы буквы, строки. Кипят от творчества мозги. К чему так критики жестоки?
— Ну это уж наглость совсем! – задохнулся Василий и навис над поэтом. – Совершенно не выдержан размер, рифмы глупые, стихи ни о чем...
И остановился, глядя как на глаза поэта наворачиваются слезы.
— К черту! – зарыдал в голос поэт. – Добивай уж. Давай! Про Бродского скажи! Давай, давай! Мешаю всем – чего б не добить. Давай. Скажи о стихах на уровне начальной школы.
Сжалился Василий, глядя как вздрагивают плечи поэта. Он налил в стакан водки, достал из холодильника колбасы и сказал:
— Выпей вот. И поешь. Разнюнился весь...
Поэт заправски опрокинул в себя стакан, занюхал колбасой и сказал:
— Дааа. А знаешь, какие мы ранимые? Знаешь? А чего вы против нас имеете-то? Что мы вам сделали-то?
— Ничего. В этом-то и дело. – сказал Василий. – А ведь и не денешься от вас никуда. Куда ни плюнь – двух поэтов забрызгаешь.
— Убить поэта каждый рад, за рифму, за душУ, за слово...
— За душУ. – передразнил Василий. – Я неправильно поставил удобрение. Художественный прием такой. Эх ты, рифмоплет...
— За рифму бить меня не станут, а за распитие прибьют. – опять забубнил поэт.
— ААААААА!! – закричала за спиной Василя супруга. – Поэт, поэт!! Господи! Прибей его!!! ААААА!
— Цыц, сирена! – цыкнул Василий. – Ну поэт и поэт. Чего орать-то? Ты посмотри на него. Он ручной совсем. Прозой иногда говорит.
— Не буду, не буду, не буду! – верещала супруга. – Противные они!
— Ну противные, конечно. А этот – ничего вроде. Ну посмотри. – уговаривал Василий.
Супруга посмотрела на поэта.
— Здравствуйте. – сказал поэт. – Вы очень симпатичны в этой ночнушке.
— Какой милый! – ахнула супруга. – Проза. Умничка какой.
— Я вашей статью очарован! И голоском почти взволнован! – выдал поэт.
— Ай-ай! – взвизгнула супруга Василия. – Пусть он не переходит на рифму.
— Ну ты. – осадил поэта Василий. – Ты давай сразу не елозь. Пусть попривыкнет женщина.
— А пусть он у нас останется жить! – совсем уж нелогично предложила супруга. – Забавный такой.
Так и остался поэт у Василия. Гости как приходили, удивлялись постоянно – надо же, ручной поэт. А поэт им улыбался мило, водку пил с ними, разговаривал о футболе, о политике, о бабах. И все в прозе. Все удивлялись – вменяемый какой поэт завелся у Василия. Злые языки утверждали, что это породистый, но одичавший поэт. Но Василий говорил, что у доброго человека и поэт-любитель будет вести себя как человек.
А уж детям сколько радости было. Сядут они вокруг поэта и слушают. А он им ерунду всякую читает про «Сядем, сядем на пенек, в этот пасмурный денек. И зайчатки, и жучок – все присядут на пенек.» А детки веселятся, в ладошки хлопают. Дети – они такие. Им что не прочти – все им высокая поэзия и все в радость. Главное, чтоб дядька взрослый им читал, а не уходил водку пить.
Оригинал этой записи находится на Frumich.com
Засиделся я чего-то.
В пятницу, в Киеве, с Никитинским и Поликарпом... Быть бы живу.)
Оригинал этой записи находится на Frumich.com
УПД: Чтоб прийти не как анонимус — надо отметиться в журнале polykarp, который и является организатором всего. Да, да. В любом последнем посте.
Редактор районной газеты «Путь», сидел за столом и горько плакал. В дверь осторожно поскреблись. Редактор вытер слезы, высморкался и сказал:
— Войдите.
В кабинет вошел слегка растрепанный молодой человек. По лицу его с явственным топотом ходила гамма чувств: от чувства негодования, до безумной храбрости.
— Открытое письмо? – скорбно спросил редактор.
— Откуда вы знаете? Вам уже звонили? – всполошился молодой человек. – Что они вам сказали?
— Проклятые времена. – вздохнул редактор. – Все пишут открытые письма. Главпочтамт, а не редакция газеты. У вас к кому?
— У меня ко всем! – гордо вскинулся молодой человек и спохватился. – Ко всем кто почитает Полидевка героем!
И выпучил глаза страшно. То ли решил, что так убедительнее, то ли гипнотизировать пытался.
[...]
Все знают, что одного парня укусил паук и он стал человеком-пауком. Так же достоверно известно, что когда покусал вампир – становятся вампирами. Но есть и более обычные случаи.
Одну девочку покусал Дейл Карнеги. С тех пор она всячески жаждет общения, заведения знакомств и связей. Она постоянно пишет всем в аську «Приветик! Пообщаемся?», через секунду «чо молчишь?», еще через полсекунды «не хочеш общятся?», еще через секунду обижается и начинает обзываться.
Забавно, что все те, кого когда-то покусали политики, первым делом бегут, чтоб их сразу же покусали политологи, экономические аналитики и какие-то очень неадекватные люди.
Кучу молодых девушек с сайтов знакомств покусала какая-то тетка в белье и ботфортах. За что ей огромное спасибо, кстати. А пацанов покусал какой-то мужик с бутылкой пива в руке. Ну или с пистолетом.
Кучу Валериев Валерьяновичей покусал какой-то очень плохой маркетолог. После этого они шлют письма про дешевую Виагру с заголовком «Директору! срочно!». Как человек послушный, я с радостью пересылаю все эти письма своему бывшему директору.
А теперь о более близком:
Нескольких парней из Кишинева покусал сильно пьющий человек. И все бы ничего, если бы их не покусал вдобавок Евгений Осин, Михаил Круг, Виктор Цой и какой-то гитарист с парализованными пальцами и отсутствием слуха и голоса. И все бы ничего, но все это мешало мне смотреть по РТВИ концерт «Из России с любовью», проходящий где-то в Израиле. В концерте пели всякие Моисеев, Аллегрова, Стрелки, Иванушки и прочее музло. Теперь я точно знаю из-за чего так сильно охладели отношения между Россией и Израилем.
Ну и вопиющий факт:
Одного кишиневского водителя маршрутки за номером 115 покусал презерватив. Он после этого стал обгонять по встречке и слушать громко песни про «Вольные, про зэка не забывайте – изредка их подогревайте м на свиданки к лагерям приезжайте». Причем, это даже не по радио, а с флэшки. На вежливые просьбы «Простите, вы бы не могли выключить то что вы считаете музыкой?» — начинает обижаться и пытается бычить. После обещания надраить рыло музыку выключает, но начинает бубнить. При высадке обзывается, включает музыку на всю дурь и победоносно уезжает. Чесслово – сам видел сегодня утром.
Всем привет. Был пару дней в отпуске. Спал. Очень здорово отдохнул.
Оригинал этой записи находится на Frumich.com
«Лучшие качества! Есть большие размеры» — гордо гласила вывеска на магазинчике.
Потенциальный Покупатель долго осматривал витрину. Затем все-таки решился шагнуть в магазин.
— Дзыыынь! – колокольчик у дверей магазина вешается для того, чтоб персонал вынул пальцы из носа и принял благообразный вид. Ну и для того, чтоб посетитель воздержался от мысли, что все ушли и можно чего-нибудь спереть.
— Бааа! Какие люди! – обрадовался Продавец.
— Мы знакомы? – удивился Покупатель.
— Даже если бы мы когда-нибудь знакомились – я бы ни в коем случае вас не запомнил. А все потому, что вы никогда у нас ничего не покупали. – сказал Продавец. – Я просто радуюсь тому, что у нас есть что вам предложить.
— Вы полагаете? – растеряно спросил Покупатель.
— Конечно. – закивал Продавец. – Эту нерешительность уже давно не носят. Я бы мог вам предложить...
[...]
Александр Сергеевич Пушкин сидел под деревом и остервенело грыз карандаш.
«Вельми почтенная главбух, листает чинно свой гроссбух» — бубнил он с отвращением.
— Тяжко, Саша? – деликатно спросил Кюхельбекер.
— Неподъемно, Виля. – вздохнул Пушкин. – А что делать? Тим-спирит, это тебе не хухры-мухры. Очень важная часть тимбилдинга. Основная даже.
— А? – не понял Вильгельм Карлович.
— Весело должно быть. Тим – он веселиться должен. Бикоуз! Если тим не может устроить фан – что-то в тиме не так. И надо предпринимать экшн какой-нибудь. – абсолютно серьезно ответил Пушкин. – «Так славься славный Арзамас – ты в тим один сплотил всех нас».
— Славься славный – эт хорошо. – одобрительно кивнул Кюхельбекер. – Свежо так.
[...]