29.06.2009
Контактеры
Инопланетный корабль появился над центральной площадью, помигал какими-то лампочками, прогудел какой-то незатейливый мотивчик и неожиданно для всех упал в фонтан.
- Долетался, голубчик! – Возбужденно закричали горожане. – Амба тарелочке теперь.
В корабле с шипением открылся люк и перед горожанами появился самый что ни на есть настоящий инопланетянин.
- Зеленый какой, а! – Удивились горожане.
- А еще рахит у него. Или эта, как ее… когда башка большая… Гидроцефал! Вот! – Добавил кто-то.
- И лопоухий какой-то! – Галдели горожане.
- Тихо, аборигены! – неожиданно громко закричал инопланетянин. – Не умеете приветствовать – так не позорьтесь вообще. Разгалделись тут!
Толпа притихла и приготовилась слушать.
Инопланетянин внимательно посмотрел на собравшихся своими фасеточными глазами и сказал:
- Вы это.. Вы дурня-то не включайте, уважаемые. Стали и стоят. Прям столбы пограничные. Особенно эта, – он показал на женщину в полосатом свитере. – Сейчас, небось, еще хайло откроет.
- Ты не ори давай, – моментально открыла хайло женщина. – Раньше с неба только осадки падали, а сейчас мусор всякий падает. Ты прямо скажи – чего делать-то надо?
- Да! – поддержали горожане. – Мы к контакту непривычные. Мы чего делать не знаем. Песни петь там, может быть, или танцы танцевать. Или вообще уравнения какие решать.
- Главного мне позовите, дикари, – снисходительно сказал инопланетянин. - Не буду ж я тут с вами, остолопами, переговоры вести. Мне лицо доверенное нужно.
- Мэра, нешто, позвать? – задумались горожане. – Главней него у нас в городе и нет, вроде, никого.
- Фи, как мелко! – закапризничал инопланетянин. – А покрупней начальства у вас нет тут? Планетарного масштаба чтоб?
На площадь приехала машина с мигалками, откуда вышел Мэр города, с калачом в руках и в расписном кокошнике.
- Дорогие наши инопланетные гости! – сноровисто закричал мэр. – От лица руководства города, разрешите мне преподнести вот эту вот хлеб-соль и выразить пожелание, что прилетели вы с миром и с подарками!
- Не надо так орать! – поморщился инопланетянин. – Зачем столько глупой радости-то? Зачем этот пафос? Ну завоевывают вас – чего орать-то теперь?
- Кто нас завоевывает? – огляделся Мэр в поисках врага.
- Я вас завоевываю,– спокойно ответил инопланетянин. – Как представитель более развитой цивилизации. Я в принципе не очень хотел, конечно. Больно мне нужна планетка эта. Но вот авария, я вынужден оставаться здесь – теперь придется вас завоевывать. Подвиг, конечно, так себе, но делать нечего.
И вздохнул так сочувственно даже.
- Как завоевать? – возмутился Мэр. – За что? Мы тут к нему с хлебом-солью… Как к родному, такскть… А он нам тут агрессию проявляет. Завоеватель…
- Обидно, правда? – продолжил сочувствовать инопланетянин. – Вот так вот живешь-живешь, влачишь свое полурастительное существование, а тут вдруг – на тебе. Надо было мне не трогать ту тягу… Глядишь не упал бы… Улетел бы себе. А тут задел случайно и готово дело. Бух оземь и закрутилось все. Так что вина за порабощение всех вас целиком на мне. Простите, если сможете, рабы!
- Да пошел ты! Поработитель, прямо, нашелся! - распсиховался Мэр и метнул калачом в инопланетного гостя. – Выкуси!
Толпа горожан горячо приветствовала этот смелый поступок городского главы и ринулась разбирать мостовую.
- Да вы с ума, что ли, сошли?! – закричал инопланетянин. – Что за дикость такая, а? Это же больно, варвары! Хлебом, да по кумполу. Да еще кого? Вы ж задумайтесь, кому больно делаете! Властелину этой планеты! Вы отдаете себе отчет?! Это ж на субординацию сколько всего положено только что.
- Бей его! – закричали горожане и кинулись на зеленого человечка.
Инопланетянин потешно айкал от ударов и кричал:
- Ну что ж вы делаете-то, придурки?! Это ж костюм специальный – сквозь него убить не получится! Только больно сделать. И то не сильно. Да будьте ж вы умными людьми! Зачем это бессмысленное насилие?
Горожане быстро устали пинать подлого завоевателя и сели передохнуть.
- Агааа. Умаялись?! – снисходительно спросил инопланетянин. – Сдавайтесь уже. Бросьте ваши штучки. Примите судьбу свою - станьте моими рабами. У вас выбора-то и нет вовсе. А Господин я хороший. Мне жрать не надо вообще – у меня в тарелке специальная кормушка есть. И одежды мне не надо – у меня своя. Получше вашей.
- А женщин?! – с надеждой простонали горожанки. – Хоть женщин-то… Ну надругаться там или еще чего?
- Да больно надо, – отмахнулся инопланетянин. – Вы и уродливые еще к тому же.
Следующие двое суток инопланетянин айкал и пытался успокоить разбушевавшихся женщин:
- Да что я такого сказал-то, самки?! Чего взъелись-то на меня? Ну не в моем вы вкусе. Не в моем!
Женщины зверели и продолжали пинать инопланетного гостя, несмотря на усталость. Особенно усердствовали беспардонно некрасивые женщины, которых тоже было немало среди горожанок. Как, впрочем, в любом городе мира.
Мужики, по большому счету, были солидарны с инопланетным гостем, но вслух сказать что-то не осмеливались.
На пятые сутки женщины утомились. Инопланетянин бодренько поднялся с земли и сказал торжествующе:
- Вы бы видели себя сейчас – взлохмаченные, потные, косметика облупилась. Впрочем, как я и говорил – мало того, что некрасивые, еще и невыносливые.
Женщины устало отмахнулись от инопланетянина и начали прихорашиваться.
- Чувствую, сопротивление сходит на нет. – удовлетворенно вывел инопланетянин.- Оно и правильно, дорогие побежденные. Я ж и не чета другим завоевателям. У меня оружия нет вовсе. Не испепелю никого, планетку в пепел не обращу, генетических экспериментов творить не буду. Чего вам кобениться-то? Я ж ничего в общем-то и не прошу. Просто признать меня своим Господином и поклониться мне. В фигуральном, разумеется, смысле.
В толпе горожан засмеялись в предвкушении атеисты. Смех атеистов был перекрыт ревом негодования глубоко верующих людей.
- Бей его!! – закричали верующие и двинулись толпой на инопланетянина.
- Ого-го!! – закричал инопланетянин откуда-то из под кучи верующих. – Давай-давай! Во имя Господа нашего! Побоями изгоним нечистого! Пудовым кулаком да по шее окаянной!
- Молчи, исчадие! – пыхтели верующие.
- Стоооойтее! Остаааноовитеесь! – закричал вдруг мэр города.
Участковый милиционер для привлечения внимания выстрелил в воздух из табельного оружия. Все угомонились и обратились в слух.
- Горожане! – закричал мэр. – Неужели вы не видите, что мы ведем себя как дикари? Неужели вы не понимаете, что бить его бесполезно. Он же смеется над нами. Я даже предполагаю, что и стрелять в него бесполезно.
Бахнул выстрел.
- Бесполезно. – подтвердил участковый. – Хоть бы хны ему.
- Бесполезно. – подтвердил инопланетянин. – Рад, что вы умнеете не глазах. Сдавайтесь давайте, холеры.
- Сдаваться никто не будет, граждане! – радостно закричал мэр. – Я все придумал. Мы вызовем экскаватор и бетономешалку. И зальем гада этого в бетон. Пусть там и живет невредимым. И неподвижным. И слышно его не будет и видно.
- Урааа! – обрадовались горожане. – Так ему и надо. Ишь, завоеватель нашелся. Поделом!
- Вы чего удумали, гады?! – закричал инопланетянин. – Мне ж там скучно будет! И потом – бетон же тоже не вечный. Я ж когда-то выберусь.
- А! - легкомысленно отмахнулись горожане. – Это когда еще будет-то…
Работа закипела. Мэр орал в матюгальник, бульдозеристы матюкались просто так, экскаваторщик требовал поллитру за опасную работу, горожане веселились и помогали советом, верующие продолжали понемногу пинать инопланетного завоевателя.
- Стооооойте! Стоооойте!! – закричала одна из женщин. – Дайте сказать! Мне сказать дайте, а?!
- Что там еще? – недовольно спросил мэр. – Все же решили уже.
- Стойте, люди! – пылко продолжила женщина. – Остановитесь! Зачем мы это делаем все? Для чего его закапывать?
- Ну как же… – опешил мэр. – Он же не с миром прилетел. Он же завоевывать прилетел.
- Ну и чего он тут завоюет-то? – спросила женщина. – Оружия у него нет, еды ему не надо, денег тоже, женщин он не хочет.. Пусть себе бегает, дурачок, и себя властелином считает. И нам веселее будет. Зачем его в бетон-то? Зачем зверства такие? Вы ж люди.
- Ну а что? – зашевелились горожане. – В самом-то деле. Пусть себе бегает, а? Дурачок такой местный будет.
- Достопримечательность, опять же. – задумчиво сказал мэр. – Туристы будут ездить. Билеты можно продавать.
- Ну да! – сказала женщина. – Единственный город, где живет Властелин Всей Земли. Пусть даже и в шутку.
- В какую-такую шутку?! – заорал инопланетянин. – Сдавайтесь, холеры!
- Цыц там! – цыкнула женщина и для убедительности наподдала ногой. – А если мешать будет – так он с полпинка на два метра отлетает. Кому такой мешать может?
- А и верно. – сказал мэр и полез в машину за запасным хлебом-солью. – Дорогой Властелин Земли! Этим хлебом-солью мы обозначаем момент, когда от дикости и анархии мы переходим под власть разумнейшего из Правителей!
И заржал издевательски.
- Царствуй, Владыко! – гоготали горожане. – Долгия лета!
В корабле с шипением вновь отворился люк. Из корабля вышел обыкновенный белобрысый пацан в джинсах и майке.
- Мо-лод-цы! – радостно прокричал он. – Вот теперь можно и в контакт с вами вступать. Небезнадежные вы. Ответственно вам заявляю от лица внеземного разума!
- Опа! – удивились горожане. – А зеленый этот крикун – представитель чего?
- А… – отмахнулся паренек. – Дроид это. Чтоб в полете не скучать.
- Сам ты дроид, дубина! – закричал зеленый робот. – Я – Властелин Земли!
- Цыц! – сказал паренек и для убедительности наподдал ногой.
- Наш человек. – умиленно произнес мэр. – Столкуемся…
15.06.2009
приступ
Кхм. – кашлянул Николай Иванович, отложил книжку и поднялся с дивана.
Вера Степановна, супруга Николая Ивановича с удивлением посмотрела на мужа.
Николай Иванович как –будто прислушивался к себе и топтался где-то у двери комнаты. Затем он тяжело вздохнул и развязывая пояс своего барского халата двинулся в спальню.
Вера Степановна пожала плечами и вернулась к макраме. В спальне протестующе визжала дверь гардероба, тяжело вздыхал Николай Иванович и что-то шуршало.
- Не приведи господь. – перекрестилась Вера Степановна. – Неужто опять началось…
Николай Иванович выплыл из спальни в умопомрачительном синем трикотажном спортивном костюме, облегающем его неспортивное тело как перчатка, и в белой кепочке.
Вера Степановна со страхом посмотрела на супруга.
- Имею право! – гордо сказал Николай Иванович и добавил. – Я скоро.
И вышел из квартиры. Вера Степановна бросилась к телефону и набрала заветный номер.
- Мама! Я не знаю, что мне делать. Коля сходит с ума! – выпалила она.
- Опять? – ахнула мама Веры Степановны. – Он же месяца три назад уже сходил. Зачастил что-то.
- Я не знаю что мне делать! – билась в истерике Вера Степановна. – Мне страшно, мама!
- Выезжаю! – сказала мама и бросила телефон.
Вера Степановна в истерике успела отбить пару отбивных, смс-ку маме «Скорей, скорей, скорей! Мне страшно!» и палец на ноге о ножку стула.
Мама примчалась быстро, как министр МЧС к полевой кухне.
- Где он? – грозно спросила мама.
- Вышел. – всхлипнула Вера Степановна. – В трениках своих.
- А я тебе говорила – выбрось эту гадость! – отчитала мама.
- Я выбрасыыыывала! – завыла Вера Степановна. – Он обратно приносит! На помойке найдет и приносит. А если сжечь – покупает.
- А я тебе говорила! Не пара он тебе! – ковырнула по больному мама.
- Тихо, тихо.. Идет. – зашептала Вера Степановна и сделала страшные глаза.
Николай Иванович вошел в кухню со стопкой свежих газет.
- Что вы, Николай Иванович, себе позволяете такое! – грозно вступила мама.
- А. И вы здесь. – грустно сказал Николай Иванович. – В период кризиса, надо как-то поменьше в гости ходить. Не объедать людей.
Николай Иванович схватил сырую отбивную и начал ее флегматично жевать.
- В кризис с продуктами плохо. – говорил он, чавкая сырым мясом. – Я, конечно, понимаю – мама родная, то-сё.. Но все-таки.
И он сел за стол читать прессу.
- Коля выкинь эту гадость, Коля! – страшно закричала Вера Степановна. – Видеть тебя не могу таким! Давай я тебе Бальзака принесу. А? Коленька?
- Не до Бальзаков сейчас. Разгул коррупции в стране. И демократия под угрозой. – покачал головой Николай Иванович. – Не могу в стороне оставаться. Надо быть в курсе. Иначе – хана и полная несознательность индивидуума.
- Я сейчас! – прошептала Вере Степановне мать. – Отвлеки его пока.
- Что пишут, Коленька? – с участием спросила Вера Степановна. – Там на последней странице гороскоп должен быть. Может…
- Да ты что?! – возмутился Николай Иванович. – Передовица еще не читана, отношение к ней не высказано, анализ не проведен. Не до гороскопов сейчас.
- Не могу тебя видеть таким! – заплакала Вера Степановна. – Может… Может водочки?
- Не пропили еще страну, да. Давай сядем и пропьем. – зло бросил Николай Иванович и углубился в газету. – В сельском хозяйстве бардак, а мы тут водку пить будем.
- Отойди, Вера! – закричала за спиной теща.
Вера Степановна отскочила, теща вступила на территорию кухни и обдала Николая Ивановича водой из ведра.
- Бррр…Холодная. – сообщил всем Николай Иванович. – Горячую-то выключили всем!! Это инструмент дискредитации власти и саботаж! Вот что такое – эти отключения горячей воды!
- Не сработало. – покачала головой теща. – Не отошел.
Вера Степановна изловчилась и вырвала из рук Николая Ивановича подмокшую кипу газет.
- В мусоропровод! – скомандовала мама Веры Степановны и стала у двери кухни, прикрывая отход дочери.
- Зажимается право на информацию. – укоризненно произнес Николай Иванович, глядя на тещу с холодным прищуром. – Беспредел творите, гражданочка. Новостей лишаете. Ну ничего. Есть телевизор зато.
- Нет телевизора у нас! – закричала Вера Степановна. – Сам выбросил его!
- И телевизора у нас нет. – вздохнул Николай Иванович. – Есть радиоточка зато.
Теща рывком сорвала радиоточку со стены и закричала:
- И радиоточки нет у вас! – и добавила невпопад. – Голодранец!
- Воооот. – протянул Николай Иванович. – Информационный голод у нас. А новостей неоткуда узнать.
- Я! Я расскажу! – закричала Вера Степановна из ванной. – Проходи, на диван садись. Я расскажу.
- Выкуси, карга старая! – торжествуя сказал теще Николай Иванович. – Новости будут. Не задушишь!
Он прошел в комнату, сел на диван и начал нервно хрустеть пальцами.
Вера Степановна вошла, что-то пряча за спиной.
- Исключительно вопиющий случай произошел в одном из приграничных районов нашей страны. Удалось обнаружить банду пограничников, держали в страхе одну приграничную деревню. Они подкрадывались к домам спящих жителей и кричали «А где доверенность на ребенка!», «Вы нарушили паспортный режим!» и «Этот паспорт фальшивый!». Жители пугались и отдавали деньги пограничникам.
- Ужас какой. – прошептал Николай Иванович и затрясся от удовольствия.
Вера Степановна продолжила, незаметно придвигаясь все ближе и ближе:
- Задержан за взятку один из высокопоставленных чиновников. По данным следствия он вымогал деньги у каждого встречного – у пешеходов, у туристов, у личного водителя, у секретаря, у домашних, у родных и близких. Все знали о этой странности чиновника и денег ему никто не давал. Он плакал горько, но не оставлял попыток. И вот, в один прекрасный день, один из посетителей рюмочной, почему-то повелся на подлое вымогательство чиновника и дал ему взятку в размере пяти долларов США. Чиновнику этого показалось мало и он потребовал еще. В результате многочасового торга между чиновником и забулдыгой, чиновнику удалось поднять сумму взятки до десяти долларов, что и составило минимальный размер за который чиновника можно было судить. Оперативники моментально скрутили чиновника. Так закончилась операция длившаяся пять долгих лет.
- Продались все! Продались! Такую страну!! За-гу-би-ли! – трясся в экстазе Николай Иванович.
Вера Степановна прыгнула на Николая Ивановича, выдернула из-за спины руку со шприцом и уколола Николая Ивановича в шею.
- Что-что-что…- попытался подняться Николай Иванович.
- Продолжается вакцинация граждан нашей страны. – дикторским тоном сказала Вера Степановна. – Новейшая вакцина позволит нам избежать пандемии, о которой было объявлено всемирной организацией здравоохранения. Новейшая вакцина разработана отечественными учеными и не имеет мировых аналогов.
- Утерли нос все-таки! Утерли! – прошептал счастливо Николай Иванович и заснул сном младенца.
- Фуух. – выдохнула Вера Степановна. – Обойдется может теперь. Пусть поспит..
- Ловко ты его. – восхитилась Мама. – Я, признаться, порядком испугалась. Он как-будто страшнее стал. Прогрессирует болезнь, наверное..
- Да ну. Раньше он спорить порывался, анализировать, пресс-обзоры делал, передачи Позднера пересказывал..- отмахнулась Вера Степановна.
- Бедная..- пожалела мама. – Натерпелась тут.
- Пойдем чаю попьем? – предложила Вера Степановна.
Они пили чай на кухне, вполголоса обсуждая какие-то новые книги, театральные постановки, менялись рецептами, пока в кухню не вошел Николай Иванович с книгой.
- Привет. – не отрывая глаз от книги, буркнул Николай Иванович. – Чаю дадите?
- Ты б хоть поговорил, что ли. А то мама приехала, а ты глаз от книги оторвать не можешь. – счастливо улыбаясь, высказала Вера Степановна.
- О. Здравствуйте, Елена Павловна. – поклонился Николай Иванович и вернулся взглядом в книжку.
- Здравствуйте, Николай. – поклонилась теща. – Да мы тут чай пьем, новости рассказываем…
- Новости? – Николай Иванович отложил книгу и кашлянул. – Кхм…
- Мама на дачу уезжает! – торопливо сказала Вера Степановна. – Об этом и говорим.
- Аааа. – протянул Николай Иванович и раскрыл книжку. – Это правильно. Дача – это хорошо.
Вера Степановна укоризненно посмотрела на маму. Мама сделала вид, что ничего не случилось и демонстративно громко захлюпала чаем, создавая уют и покой.
29.05.2009
Филолог
Семион Святославович переживал момент возвращения из безмятежного сна в отвратительную реальность. В реальности было жарко, непонятно какое время суток, неизвестное число, непонятно местонахождение, пахло перегаром и очень хотелось пить.
- Вставай, грязное животное! – раздался счастливый голос супруги Семиона Святославовича, Надежд Павловны. – Пьяное, грязное животное!
Семиона Святославовича передернуло от такого обращения и едва не сдурнило.
- С ума вы что ли сошли, Надежда Павловна? – разлепил он слипшиеся губы. – Что за обращение, голубушка? Вы, ма шери, никак, телевизор смотрели?
- Понятно. – помрачнела Наденька. – Засыпал мужчина, а проснулся вновь культуровед и филолог. Сиест тристемент, мон ами.
Семион Святославович вдруг осознал, что не помнит абсолютно ничего со вчерашнего вечера. То есть он помнит, как его уговорили выпить коньяку, как мило они обсуждали влияние мирового революционного процесса на культуру России, как продолжили шампанским, как перешли на пиво… А вот с момента обсуждения причин популярности французского утопического социализма до оскорбительной фразы утренней Надежды Павловны – память представляла обширное белое пятно.
- Вы знаете, Наденька… – неуверенно начал Семион Святославович. – Каким-то странным образом у меня совершенно исчезла память о вчерашнем вечере. Как будто Бахус огромным ластиком застолья уничтожил все.
- Включая ваше реноме, Семион Святославович. – ехидно поддела Надежда Павловна. – Опять же, этот проказник запачкал вашу одежду остатками еды, порвал ваш плащ и…
Надежда Павловна зарумянилась и выпалила:
- И был при всем при этом таким душкой! Живым человеком был, а не сборником статей! Вы убили его! Убийца!
Она вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Он хлопка у Семиона Святославовича случилась жесточайшая мигрень и даже некоторое покраснение окружающего мира.
- О боги! За что вы наказываете меня! – пафосно воздел руки потолку Семион Святославович и отправился в ванную пить студеную воду из под крана. У него оттуда студеная текла. Хоть и с хлоркой.
- А коли все по-старому, - закричала из кухни Надежда Павловна, - Извольте, Семион Святославович, после водопоя посетить кухню и дать объяснения своему скотскому вчерашнему поведению. Своему замечательному скотскому поведению вчера.
И всхлипнула как-то по-особенному скорбно.
- Это совершенно исключено, миакарра. – сообщил из ванной Семион Святославович. – Меня уже час как ждут на работе. Вечером поговорим, душенька.
Он воровато пробрался к шкафу, быстро оделся и выскочил из дому, радуясь, что избежал тяжелого разговора.
Еще из подъезда он услышал затейливый мат дворника Семена.
- Что ж за страна такая? – вздохнул он по привычке. – Повсюду клошары и сквернословие. Цутобенде, цутобенде..
И толкнул дверь подъезда. При виде Семиона Святославовича, дворник Семен побелел с лица, вытянулся в струну и произнес:
- Что ж вы, голубушка, Марьсеменна, плюетесь с балкона семечками? Взрослая вроде женщина. Культурная. Как вы можете с этой высоты сплевывать своими губами эти шкурки зажаренных заживо семян подсолнечника? Вы же этими губами Гумилева при прочтении нашептывали! Птьфуй!
Марьсеменна, пенсионерка с пятого этажа, от удивления подавилась семечками и закашлялась. Затем увидела Семиона Святославовича, ойкнула, перекрестилась и вступила:
- Ну что вы, Семен…
- Георгиевич. – подсказал дворник.
- Ну что вы, Семен Георгиевич! – воскликнула Марьсеменна. – Да как же вам не стыдно в такой низости подозревать женщину? Да в себе ли вы, голубчик? Да я ж отроду не брала в рот этой гадости!
- Знаем мы чего ты в рот тянула! – закричала с балкона второго этажа заклятая подружка Марьсеменны, Зойка.
- Тссс! – шикнула на нее Марьсеменна и глазами показала на Семиона Святославовичча.
- Ой! – спохватилась Зойка. – Мильпардон, Семион Святославович! Вырвалось как-то. Прям и сама не знаю что со мной. Обычно ж мы с Марьсеменной аки пара голубей воркуем. А тут вдруг такое…
- Только кровью можно смыть бесчестье такое! – ехидно предложила Марьсеменна. – Как благородная дама, вы должны откуда-то из себя достать крови теперь. Я вам так сочувствую. Семион Святославович давеча вам зря что ли объясняли?
- Что мы объясняли? – спросил умоляющим голосом Семион Святославович у дворника.
- Да вы тут много всего объясняли, мон дженераль! – отрапортавал Семен. – Доходчиво так.
- Ага! До сих пор болит! – сказала Марьсеменна. – Так ведь и поделом нам. Темными жили. Спасибо, батюшко! Прям свет вчера пролился.
- Кстати, насчет света пролитого! – нерешительно кашлянул Семен. – Мон ами, Семион Святославович, авек плезир… убрать вытошненное давеча.. Мильпардон, конечно, что напоминаю, но, думал, может вы запамятовали… А обещались.
- Господи. – сказал Семион Святославович, сгорая от стыда. – Это я вчера тут…
- О даа! – хором сказали дворник и старушки.
- Эээ. А где, собственно? – замялся Семион Святославович.
- Выдурнило вас где? – подобострастно спросил Семен. – Так на этой… Как его… На площадке для падеспани. В беседке, которая.
- Как же там падеспать-то? – удивилась Марьсеменна. – Там ить стол и лавочки.
- Это до вчерашнего дня они там были. Семион Святославович давеча когда жильцов подеспани учили обстановочку немного порушили. Так что теперича там – самый что ни на есть танцпол.
- Как же это я, а? – закручинился Семион Святославович.
Ему было невыносимо стыдно и он абсолютно ничего не помнил.
- Да как-то так вы, да. – боязливо пискнул дворник и замахал метлой. – Но вы обещали сами убрать!
- Уберу я! – буркнул Семион Святославович и вышел со двора.
- Куда мне? На работе тоже небось начудил! – терзал он себя, выходя со двора.
- Пьянь! С перегаром! – ругал он себя, шествуя по тротуару.
- Начал катиться – надо катиться вниз! До самого дна! – скрипел он зубами сворачивая к гастроному.
- Я залью этот стыд! – шептал он себе.
- Я допью этот позор до конца! – шептал он свинчивая крышку с бутылки водки.
- Пусть мир знает, что мне стыдно! – кричал он запивая пивом.
- Никогда мы не будем культурной страной! – мямлил он, лакируя портвейном…
Вечером радостно кричал дворник Семен, показательно танцуя падеспань, по отмашке хлопали в ладоши пенсионерки, что-то немузыкально рычал Семион Святославович.
- Семион Святославович? – раздался с балкона голос Надежды Павловны.
- Щас приду! – многообещающе прокричал Семион Святославович.
- Иди ко мне, грязный пьяница! – счастливо захохотала Надежда Павловна.
- Вот ведь.. – сказал дворник, тяжело дыша. – И из филолога человек может получиться…
18.05.2009
Последние
Люди стояли в длинной очереди под палящим солнцем.
- Маам, а маам. – канючили дети. – А сколько мы еще будем тут стоять? Сколько можно?
- Ты спрашивал десять минут назад! – раздраженно отмахивались родители. – С тех пор ничего не изменилось.
- Мы устали! – хныкали дети. – Пойдем домой.
- Вы неблагодарные! – заводились родители. – В первую очередь мы здесь ради вас! Где вы еще увидите это вживую? Вы только представьте, если вдруг в этот раз повезет нам! Нет, вы представьте!
Дети живо себе представляли, что будет если им повезет - как можно будет хвастать перед друзьями и одноклассниками, как все будут им завидовать и умолкали на следующие десять минут.
В пятницу большие ворота открылись, заиграл оркестр и очередь начали пропускать во двор.
«Только три сотни счастливцев смогут увидеть! И только одному из трехсот повезет! Торопись попасть в три сотни! Всего за пятьдесят миллионов. Ну упусти свой шанс!» - надрывались громкоговорители под музыку.
- Обнаглели. – проворчал Алекс. – Всего за пятьдесят миллионов… За пятьдесят можно жить в течении десяти лет целой семье. Еще очередь эта… Почему нельзя было зарегистрироваться и приехать по вызову, когда подойдет очередь?
- Мы же только по пятницам стоим. – возразила Соня. – А город и отель – ничем не хуже любого курорта.
- Почему нельзя ждать дома? Почему уехавший выбывает из очереди?
- Бизнес. Они хотят, чтоб ты тратил деньги здесь. – пожала плечами Соня. - А представь, что было бы, если бы это было доступно среднему классу? Сколько тут было бы людей? Да и то – здесь гораздо больше людей, чем триста. То есть, люди приходят сюда, даже зная, что за ворота их не пустят.
- А вдруг кто-то не пришел бы. Говорят, что сюда только самолетом можно, потому что люди не пускают никого по дорогам. – понизив голос сказал Алекс. – Там демонстрации, пикеты – очень много людей. Стеной огорожены и город, и лотерея.
- Лучше быть внутри, чем снаружи. – равнодушно сказала Соня.
- Родной, ты куда лезешь? Тут очередь! – гаркнул Алекс на какого-то мужичка, пытающегося проскользнуть мимо них.
- Я вас очень прошу. – залепетал мужичок. – Ребенок очень хочет… А мы там далеко. Не успеваем. Может, как то можно…
- Сейчас все могут не успеть. – кивнула Соня. – Мы тут вторую неделю уже. Так что - простите.
- Да. Я понимаю. – поник мужичок. – Просто думал… Простите.
- Видишь? – сказала Соня. – Это все стоит своих денег, несмотря на минимальный шанс…
- Ваша кредитка! – попросил кассир.
- Двое! – гордо сказал Алекс и отдал кредитку.
- Сто миллионов! – служащий быстро провел кредиткой по автомате. – Ваши квитанции.
Позади начали закрываться ворота.
- Еще двое, двое всего! – закричали те кто не успел.
- Триста человек. Простите. – отвечали служащие. – В следующую пятницу только. В следующую.
Во дворе, Соня с Алексом и остальные двести девяносто восемь счастливчиков расположились за столиками в ожидании начала. Алекс листал брошюру.
- Ты представляешь – пять лет назад это стоило всего пять сотен? – сказал он. – Могли бы и раньше. Сэкономили бы.
- Ты правда не понимаешь почему раньше не нужно было? – тихо спросила Соня. – Те были первыми в лотерее, но не они первыми видели это. А у тебя все шансы сказать, что мы были последними. Вдруг твоя фотография будет последней? Представляешь?
Алекс молча кивнул и закурил.
- Нервничаешь? – спросила Соня.
- Мне никогда не везло в лотерею. – покачал головой муж.
- Всегда бывает в первый раз. – утешила Соня. – Смотри, начинается…
На сцену поднялся лысый толстячок в безукоризненном костюме.
- Дамы и Господа, - обратился он. – Вы знаете зачем мы здесь собрались. Может именно среди вас будет Последний. Поэтому, я не буду тянуть время и расскажу вам как пройдет наша лотерея. Каждый из вас должен сложить свою квитанцию об оплате и положить ее в этот стеклянный шар. Вытаскивать бумажку будет один из двадцати незрячих людей, которого выберет жребий. Незрячих мы вчера собрали в разных странах, исключив, таким образом, возможность махинаций и предварительного сговора соискателя и человека, который будет проводить розыгрыш. Таким образом любой вариант подтасовок исключен. Выигравший может взять с собой еще одного человека – будь-то ребенок, женщина или мужчина. Если нет вопросов – мы начинаем. И пусть удача будет на вашей стороне!
Алекс сложил квитанцию каким-то хитроумным способом, надеясь, что необычной формой она привлечет к себе внимание слепого.
- Зря стараешься. – сказала Соня. – Тут многие так изгаляются.
Она сложила свою квитанцию вчетверо и бросила ее в толстостенный шар.
- Триста квитанций – не так уж и много для этого шара. На четверть даже не заполнено. – сказал Алекс. – Наверное, чтоб перемешать.
- А теперь мы перемешаем ваши квитанции! – подтвердил толстяк со сцены, к которому поднесли шар с квитанциями.
Он закрутил крышку и пнул шар. Триста пар глаз внимательно следили, как шар медленно катится по сцене, как внутри перемешиваются квитанции. Еще какие-то служащие выходили и с каким-то непонятным презрением пинали шар друг к другу.
Ведущий тем временем вывел на сцену человека в черных очках. Шар остановили и свинтили крышку. Слепой бесконечно долго шевелил рукой в квитанциях. Затем достал одну и передал ведущему.
Ведущий развернул бумажку и радостно провозгласил:
- Номер двести девяносто семь! Остальные все – вон! Лотерея закончена. Можно зарегистрироваться на следующую лотерею в любом отеле.
Вздох разочарования пронесся над площадкой. Алекс встал и медленно пошел к выходу.
- Алекс. Двести девяносто седьмой – это твоя квитанция. – выдохнула Соня. – Куда ты?
- Как моя? – не поверил Алекс. – А ну да. Моя. Я выиграл, получается?
Соня завизжала и повисла на шее мужа:
- Нам повезло! Повезло! Мы увидим!
- Вам действительно повезло! – торжественно сказал подошедший Ведущий. – Вы увидите Зямочку. Пойдемте за мной. Пойдемте.
Они долго шли какими-то коридорами. Ведущий по пути заученно выкладывал всю информацию:
- Коты и кошки тысячелетия жили рядом с людьми. После закона о невмешательстве в природу, когда стало запрещено держать животных в домашних условиях, всех животных отселили от человека и поместили в естественную среду обитания. Это было катастрофической ошибкой. Домашние животные были не приспособлены к дикой жизни и начали вымирать. Положение усугубилось тем, что адепты церкви «Спасения любимцев», желая спасти выживших, начали массовый отлов брошенных домашних животных. Они перевозили их на один из островов, где устроили «Рай Любимцев». В какой-то момент животных на острове стало слишком много и начался мор от каких-то болезней. Потери популяции котов и кошек были невосполнимы и они начали медленно исчезать. Двадцать лет назад они были объявлены полностью вымершими. И только десять лет назад, совершенно случайным образом, в одном частном доме был обнаружен Зямочка. Он официально признан последним котом на планете. К сожалению он уже очень стар и умирает. Вы, господа, можете оказаться последними людьми на планете, погладившими кота. К тому же вам разрешается один раз сфотографироваться с котом.
Соня с интересом смотрела на фотографии на стенах, на которых был серый, пушистый кот. Он играл с клубком, ел, спал, сидел на коленях у каких-то людей.
- Что-то не получается. – сказал Алекс. – Почему, если Зяму фотографируют каждую пятницу, нигде не видно новых фотографий?
- Мы не жулики. – оскорбился толстячок. – Права на фотографию принадлежат владельцам. Они не публикуют – мы ничего не можем с этим сделать. Но я знаю, кажется, почему они этого не делают. Фотографии очень сильно подскочат в цене, когда котов на планете не останется. Говоря проще, когда Зямочка умрет – тогда и будут все фотографии.
- Но вы же тоже его снимаете. – сказал Алекс.
- Мы не публикуем материалы по той же причине. – жестко ответил ведущий. – Бизнес – есть бизнес.
- А фотографировать… – спросила Соня. – Он не пугается вспышки?
- Он уже четыре года как ослеп. – скорбно покачал головой толстячок.
- От вспышек, наверное? – поинтересовался Алекс.
Толстяк обиженно посмотрел на него и не стал отвечать на вопрос.
- Вы войдете в вольер. У вас будет ровно пять минут – погладить кота и сфотографироваться с ним. Он лежит на кресле. И, бога ради, будьте с ним аккуратнее. Идите, счастливчики.
Алекс с Соней прошли в вольер и подошли к большому креслу.
- Господи. – прошептала Соня. – Господи, что это?
Алекс смотрел на несчастное, голокожее существо, покрытое какими-то волдырями и ранами.
- Жулики!! Это обман! – закричал он и выскочил в коридор.
- Понравилось? – заискивающе спросил толстячок.
- Что это? – закричал Алекс. – Что это за мутант?!
- Это Зяма. Последний кот на земле. – сообщил толстяк.
- Это не кот! На нем нет меха! Это не кот!
- Это именно кот. – сказал толстяк. – А мех его стерся. Все хотели погладить последнего кота на Земле. И волдыри и раны на его спине – это обыкновенные мозоли. Ваше время, кстати, вот-вот истечет. Бегите гладить котика!
- Алекс, Алекс! – закричала Соня из вольера. – Он просыпается! Я почешу ему за ушком.
- Не трогай его! – Алекс бросился к двери.
И не успел. За дверью раздался истошный вой страдающего животного.
- Невозможно. – хихикнул толстяк. – Невозможно увидеть котика и не погладить его. Они такие славные…
13.05.2009
Аппокалипсис
Иван Тимофеевич проживал в убитой еще на чертежах двушке.
Ивана Тимофеевича было много, поэтому иначе как «мы» он себя не величал.
В кухне Ивана Тимофеевича был пульт с которого он мог выключить газ любой стране Европы. Там же была вентиляционная решетка, приложив ухо к которой Иван Тимофеевич мог подслушать любой самый секретный разговор в кабинетах самого высокого уровня. Радиоточка передавала Ивану Тимофеевичу мысли политиков и олигархов, а так же чаяния любого народа.
В прихожей был специальный ящик, куда складывалось мнение большинства любой национальности или гражданства. Там черным по-белому было написано «Граждане ЮАР не любят граждан Таджикистана». Или «Все чехи обожают пиво Сокол». В зале были аккуратно сложены все книги мира и секретные документы всех времен и народов. Для удобства пользования на полочке лежал специальная лакмусовая бумажка. Если приложить эту бумажку к любому печатному тексту можно было сразу определить насколько этот текст заслуживает доверия.
Там же стоял специальный телевизор, который показывал будущее. Это позволяло Ивану Тимофеевичу точно знать как будут разворачиваться события в стране и в мире. Второй телевизор показывал прошлое на миллионы лет назад, но ему Иван Тимофеевич не очень доверял. Все больше верил оригиналам исторических документов и черновикам великих ученых, сложенных тут же на тумбочке.
В спальне Ивана Тимофеевича были все женщины мира, поэтому он запросто мог забраковать или похвалить любую. В окне открывался вид абсолютно на все с возможностью офигетьскольки-кратного зума. Не поднимаясь с кровати Иван Тимофеевич мог закрывать границы и вообще управлять страной.
Ион Михайлович жил в доме напротив в точно такой же двухкомнатной. За исключением того, что вместо газовых кранов у него на кухне стоял пульт управления ООН и ЕС. У него тоже было мнение, телевизоры, женщины, радиоточка, документы. По его щелчку цивилизованный мир принимал решения.
Потом изобрели интернет и эти два притырка наконец-то встретились.
13.05.2009
Эволюция экономии
http://wdcontest.ru/index.php - тут проходит конкурс на лучший совет по экономии в период кризиса.
Решил поучаствовать:
Я начал экономить сразу, как только уродливая тень кризиса замаячила на горизонте. Президент страны еще даже ни разу не сказал «Не о чем беспокоиться», а я уже был готов и экономил вовсю. Аналитики еще не слова не сказали о грядущем Апокалипсисе, грозящем тому, что они в минуты оптимизма называли экономикой, а я уже накрутил на ремне двенадцать новых дырок. Надырявил бы больше, но помешала пряжка и чувство меры.
Собственно экономичность моя развивалась поэтапно.
- Перешел с сигар на трубку, с трубки на сигареты, с сигарет на окурки, с окурков на самокрутки из «Экономического обозрения» и прошлогодней листвы.
- Отказался последовательно от коньяка, виски, молдавского коньяка, водки, бренди, вина, самогона, домашнего вина, пива, алкогольного напитка «Смерть тараканам», краснодарского коньяка, воды с красителем е336 и сухим спиртом, краснодарского вина, вина «Южная ночь» производства неизвестного монгольского завода, дешевой водки, молдавской водки, цуйки, омывателя для стекол «Стеклышко», молдавского пива и прочего неопознанного алкоголя за который пытались даже доплатить.
- Попутно отказался от кофе, растворимого кофе, кофейного напитка «Юность акына», болтанки из сгоревшего ячменя, кофе «Нескафе-классик». А также от чая, чая в пакетиках, морковного чая, отвара из луковой шелухи, чая «Липтон» в пакетиках. После этого перестал добавлять сахар в кипяток.
- Последовательным сокращением порций довел организм до полного насыщения двумя изюминками и шестью сырыми макаронинами. Седьмая макаронина, употребленная перед сном, вызывает икоту и сытую отрыжку.
- Улучшил результат до питания раз в неделю.
- Еще улучшил результат, обучив организм питаться запахами у киоска «Шаурма-парадайз». С изжогой как-то свыкся.
- Продал квартиру, купил дом в далекой деревне, завел свинью и тут же съел ее, заведенную. Продал дом, купил бочку и поселился в ней. Стал брать деньги с экскурсантов и учителей философии.
- Бросил курить, поскольку пришлось отказаться от подписки на газеты и журналы. Начал читать новости о кризисе в интернете.
- Отказался от интернета и стал читать новости, подглядывая из-за спины в интернет-кафе.
- Продал машину (много расходов), отказался ездить на такси(они офигели ломить цены), отказался от общественного транспорта (пойду пешком – не так тесно), начал ходить босиком (берег обувь).
- Научился бриться топором, стричься садовым секатором, чистить зубы веточкой тополя, купаться и стирать в открытых водоемах.
- Стал одеваться в секонд-хэнде, научился сам шить одежду из мешковины, научился ткать мешковину и прясть нитки. Сейчас учусь ковать иголки взятым взаймы молотком, на подобранной на свалке наковальне, раскаляя металл в кострах изредка забредающих туристов.
- Взял денег с министра финансов за обещание выбрасывать сэкономленные деньги на рынок постепенно, а не разом во избежание гиперинфляции и обрушения того, что осталось от экономики страны.
- Решил получить приз на конкурсе вследствии чего и вру безбожно в этом тексте о умении экономить.
Дисклеймер:
- Этот текст набран на служебном ноутбуке с заряженной в офисе батарейкой при свете звезд.
- С целью экономии штанов и обивки на стульях автор работал на полу в исподнем.
- Экономя силы автор набирал этот текст нескончаемо долго.
- Экономя батарею ноутбука автор решил на этом самом месте свой ноутбук отклю…
Кому не лениво может проголосовать тут - http://wdcontest.ru/advice/87.php
24.04.2009
просто напоминание
Просто, чтобы напомнить.
28-го арпеля (вторник это), в Одессе, в клубе “Дикий Z”, в 20-00 (8 вечера)
планируется:
1. Кашель по всей гамме.
2. Дрессированная обувь.
3. Проповеди церкви святого деепричастия.
4. Песни Ямбердины Хумы и декламирование имени ее.
6. Поиски пятого пункта
и прочее времяпровождение.
23.04.2009
Ответственность
- Ну это… Я начинать буду. – нерешительно сказал Валентин своей супруге.
- Это ж не супружеский долг, Валентин, а постройка курятника. – буркнула супруга. – Можно и решительнее начинать. Уже ведь пара месяцев как все материалы есть. Бетон, который. У нас будет бетонный курятник.
- Цемент, песок, щебень и арматура нам достались даром! – вскипел Валентин.
- Вот-вот. Тренируйся. – кивнула супруга. – Следующие лет сорок ты будешь всем объяснять почему дом у нас из подручного материала, а курятник – монолит.
- Да ну тебя. – плюнул Валентин и вышел к объекту.
Колышки с натянутыми нитями на расчищенной площадке ласково сообщали Валентину «Здесь будет твой курятник» и кричали «Тут до фига работы, мужик!!»
- Начало – половина дела! – уговорил себя Валентин и взялся за лопату.
Послышался негромкий свист, переходящий в шипение и перед Валентином материализовался какой-то тип в сверкающей одежде.
- Это научит тебя, дикарь, вести беседу в цивилизованном русле! – прокричал тип и отвесил Валентину пощечину.
И тут же исчез в никуда.
- Что за.. – опешил Валентин и потер ударенную щеку.
Щеку жгло от пощечины, в душе ширилась обида ни за что ударенного труженика, мысль металась не в силах найти объяснения материализации и дематериализации обидчика. И тут опять раздался тихий свист, переходящий в шипение.
- Получи, тварь! – воскликнул Валентин и пнул ногой материализовавшегося типа с блестящей одежде.
Пнул по всей видимости метко, потому что тип присел и застонал негромко:
- Да что ж вы все злобные-то такие? А еще далекие предки…
- Ну так, а мне по роже за что? – начал оправдываться Валентин. – У меня рожа тоже не казенная!
- Глупый питекантроп! – процедил тип. – Раз я вернулся на минуту раньше и дал тебе по морде – это мое возмездие за пинок. То есть еще не вернулся, но обязательно вернусь.
Валентин потряс головой, пытаюсь как-то уложить информацию.
- Глупости! – сказал он. – Ты появился и дал мне по морде. Затем исчез. Когда вернулся – я дал тебе сдачи. А мог ведь и лопатой шарахнуть.
- Глупость! – фыркнул тип. – Я появился только что. Ты ударил меня ногой. Мы, прогрессивные люди будущего, такое не можем оставить безнаказанным. Поэтому я вернусь еще раз в прошлое и дам тебе сдачу. Ты спросишь – почему я тебе так спокойно об этом говорю? А потому что я вернусь на минуту раньше нашей первой встречи и ты все равно будешь не готов. И возмездие настигнет тебя.
- Возмездие настигнет меня раньше наказания? – удивился Валентин. – И после этого вы называете меня дикарем?
- Да что с тобой говорить, темнота. – махнул рукой тип и раздался тихий свист.
- Стой, придурок! – рявкнул Валентин.
Свист прекратился, как будто свистуну резко заехали в живот.
- Что еще? – недовольно буркнул тип.
- А ты это… В самом деле из будущего, что ли? – спросил Валентин. – А из какого времени?
- Ну да. – с достоинством кивнул тип. – Восемнадцать тетрациев от вас.
- А тетраций – это сколько в годах? – поинтересовался Валентин.
- Долго объяснять. Да и ты не поймешь. Потому что древний и тупой. – отмахнулся тип и опять раздался тихий свист.
- Стой! – вновь рявкнул Валентин.
- А? – свист вновь прекратился.
- А что за тряпки бабские на тебе? – спросил Валентин. – Блестишь, как морда после баранины.
- Вы едите мясо? – в тихом шоке спросил пришелец из будущего.
- Угу. Не так чтоб часто, конечно. Чаще макароны.
- Кошмар какой… – ахнул тип.
- Иди в пень! – обиделся Валентин. – Если мы от мяса откажемся – никакого будущего и тебя вообще не будет. Так что за тряпки на тебе?
- Биополиэктрил. – нежно сказал тип. – Пять гульденов за кваттру.
- Аааа. – понимающе кивнул Валентин. – Теперь понятнее стало. И что дорогая, и что стильная, и что немаркая.
- Все? – спросил тип.
- Ага. Свисток приготовил? – прищурившись спросил Валентин.
- Тупица. – вздохнул тип. – Это континуум свистит. Слушай вот.
Раздался тихий свит.
- Стой, потомок! – крикнул Валентин.
- Ты издеваешься? – брызжа слюной закричал пришелец из будущего. – А нет. Ты пытаешься оттянуть возмездие! Не выйдет!
- Какое у нас беспросветное будущее. Как я его оттяну, если получил уже? – вздохнул Валентин. – Ну, давай. Свисти отсюда, раз такой умный. Ничего не забыл?
- Что я мог забыть в этом варварском веке? – сказал тип и обидно засмеялся.
- Ну, например, объяснить зачем прилетал. – спокойно ответил Валентин. – Не думаю я, что за восемьнадцать трепанациев к нам летают, чтоб по морде дать.
- Ах ты! Забыл совсем! Тетрациев, а не трепанациев, неучь! – поправил пришелец и спросил. – А вот тут, где веревочки что стоять будет? Ну такое. Памятник старины какой будет стоять? А то мы откопали, а что это такое – непонятно. И где настоящие строители?
- Курятник тут будет. Монолитный. – сказал Валентин. – А чего? До вас достоит аж?
- Ну да. – кивнул пришелец. – Как миленький достоит. А для чего он?
- Курей в нем держать. Куры – это птицы такие. – пояснил Валентин и злорадно добавил: - Мы им потом голову отрубаем, в кипяток суем, перья обдираем, кишки выпускаем, а потом едим!
Судя по тому, как тип позеленел с лица, ему явно стало нехорошо.
- Кошмар. – выдохнул он. – А кто строители? Где они?
- Я строитель. – гордо сказал Валентин. – Сам строю.
- Не может быть. – пришелец посмотрел на Валентина через какое-то стеклышко. – Ты же человек. Я спрашиваю про настоящих строителей.
- Я и есть настоящий. – удивился Валентин. – Каких тебе еще надо?
- Да ну? – не поверил пришелец. – А почему диагонали точно указывают взлетную траекторию на Альфа-Проксима и Гедеон?
- Чьи диагонали? – не понял Валентин.
- Курятника твоего. Вот отсюда. – пришелец указал на колышек в углу. – И вот сюда.
От прошагал по диагонали и показал на точку где-то вверху.
- А еще отношение площади к высоте дает число Масс с точностью до шестнадцати знаков после запятой. Хочешь сказать, что сам все это придумал?
- Да не знаю я никаких диагоналей. – опешил Валентин. – И чисел. Где место нашел – там и строю.
- Не хитри со мной! – прикрикнул тип. – Не бывает таких случайностей. Тебе кто-то подсказал!
- Никто не подсказывал. Строю и все тут. – развел руками Валентин. – И не ори на меня!
- Не сознаемся, да? – прищурился тип. – А если я за аппаратурой сгоняю? За специальной такой. После которой все говорят. Неприятная такая процедура.
- А если я тебя лопатой сейчас грохну и никуда ты смотаешься? – набычился Валентин. – Говорю же – никто не подсказывал. Случайность это.
- Ага. Понятно. – пришелец прижал ладонь к уху и забубнил. – Налицо незаметное внушение инопланетным разумом параметров строения или просто нежелание идти на контакт. Прошу разрешения на экспедицию со спецсредствами.
- Действуйте! – раздалось в ладони.
- Жди меня, дикарь! Я скоро! – многообещающе произнес пришелец и послышался тихий свист.
- Стой, болван! – закричал Валентин. – Стой!
Свист начал переходить в тихое шипение.
- Получи! – Валентин в сердцах пнул пришельца в блестящий зад.
- Ох, йооо! – успел сказать пришелец и дематериализовался.
Валентину стало вдруг очень тревожно на душе. Он подумал минуту и быстро перебил два колышка сантиметров на пять левее.
- Выкуси, гад! – довольно сказал он и закурил. – Пусть лучше угол будет не прямым. Отболтаюсь как-нибудь. И стены подниму на два сантиметра выше роста. Или отпустить надо, наоборот? Я ж еще не решил с высотой…. Кто его знает - это число…
Он присвистнул, понимая что с высотой решить не получается. Свист перешел в шипение.
- Кха-кха. – кашлянули за спиной. – Вы бы не могли еще на пять сантиметров передвинуть колышки? А то теперь траектория точно на нас показывает. Еще долетят, упаси бог…
06.04.2009
Свободные люди
Барин отложил газету, всхлипнул, высморкался с трубным звуком и позвал:
- Тихон Петрович, а Тихон Петрович. Пойдите сюда, пожалуйста.
Ответа никакого не последовало.
- Тихон Петрович, голуба, не могли бы вы подойти? – чуть громче позвал Барин.
Тишину вновь ничего не нарушило. Было лишь слышно, как муха бьется о оконное стекло и как во дворе кто-то кого-то обзывает холерой. Барин прислушался и заорал уже в полную силу.
- Тишка, гад такой! Я ж слышу как ты там чавкаешь чем-то! Поди сюда, сказано!
Тишка ойкнул где-то в соседней комнате и влетел в комнату.
- Так вы меня зовете, вашблагородь? А я-то дурак думаю – какой-такой Тихон Петрович у нас тут завелся? Думал вашсиятельства водки опять с утра уговорили и снова с буфетом почтительно общаетесь. А вы оказывается меня зовете.
- Тебя, конечно, дурак! – недовольно сказал Барин, но осекся тут же и продолжил более почтительно: - Я вас, Тихон Петрович, чего звал-то?..
- А чего сразу Тихон Петрович-то? – побледнел Тишка. – Чего я сделал-то? Чуть что так драть сразу. А я, между прочим, не так уж и много печенья вашего съел. Там одно было, с уголком.. Мыши пообгрызли. А я думаю – непорядок. Думаю – Барин придет, а тут печенье мышами едено. И съел от греха. А все остальные – на месте. Да. А ежели вы про чавканье – так это не специально. Я уж и так и эдак пробовал – все равно громко получается. А ежели вы про то, что Клавка-кухарка про меня врет – так вот. Она врет!
- Цыц! – прикрикнул Барин и вновь спохватился. – Вы, Тихон Петрович, мне договорить дайте пожалуйста.
Тишка понял, что произошло что-то непоправимое, бухнулся на колени и заревел в голос:
- Тишкой зовите, вашблагородь. Ну какой я вам Тихон, а? Не пугайте вы меня так христараде…
- Вы, Тихон Петрович, теперь свободный человек! – кусая губы сказал Барин.
- В каком смысле? - уточнил свободный человек, на всякий случай не поднимаясь с колен.
- В буквальном, Тихон Петрович. Свободен как я. – ласково сказал Барин.- В газете вона написано: крепостных не будет боле. Будут свободные граждане. Ты, Тихон, - свободный отныне.
- То есть как? – не понимал Тихон. – Это я сейчас встал и ушел отсюда, получается? Куда захотел пошел?
- Ну да. – закивал Барин. – Свобода тебе нынче.
- Ишь ты… Свобода.. – прошептал Тишка. – Так я это.. Пойду может тогда?
- Иди, конечно. – разрешил Барин. – Как я тебе, свободному человеку помешаю-то?
- Так вот чего, вашблагородь. – решился Тишка. – Я сейчас спать пойду к себе. Вы не будите, если что. Намахался я тут, за время рабства.
- Как же я тебя разбужу, коли я не знаю где ты спать будешь? – ласково сказал Барин.
- Ну как где? У себя там. На сундуке, в людской. – снисходительно пояснил Тишка.
- Не, не, не. – покачал головой Барин. – Людская-то моя. И сундук мой. Ты к себе иди, свободный человек.
- Это куда, например? – растерялся Тихон.
- Это куда-то туда. – неопределенно махнул рукой Барин. – На волю куда-то. И это… Одежонка у тебя есть какая-нибудь?
- Э. Осподь с тобой, Барин. Не голый же я стою тут. – рассмеялся Тишка.
- Не голый, конечно. Да только одежонку я тебе покупал. Моя это. Униформа, считай лакейская. – пояснил Барин. - Сдать надобно.
- Не согласный я тогда. Куда я пойду-то? Голый еще к тому же. – топтался Тишка.
- Вот же темный вы, Тихон Петрович. – вкрадчиво сказал Барин. – На свободу пойдете! Всей кожей волю ощутите. Босыми ножками по грязи Родины! Это теперь и ваша страна. Голым задом в мир подлунный, Тихон Петрович. Зато – СВО-БО-ДА!
- Вашблагородь, а вашблагородь? А может – ну ее, эту свободу? Может я как-нибудь… Как раньше может? – понял Тишка всю притягательность свободы.
- Не могу, Тихон. Ну никак. – покачал головой Барин. – Кончилось старое время. Теперь только на контрактной основе. Разве что в найм пойдешь ко мне. А иначе – ну никак. Меня ж за рабство посадить могут. Контракт надо.
- Контрахт давай! А чего мне? Пусть контрахт будет. – молниеносно согласился Тишка.
- Значит так.. – задумался Барин. – Жалованья тебе положу пятерку в месяц.
- Ухты! – обрадовался Тихон. – Пять рублей цельных?
- А то. – сказал Барин. – Пятерка. За постой будешь мне рупь платить в месяц.
- За какой-такой постой? – возмутился Тишка.
- За обыкновенный. В людской будешь. На сундуке. А хошь – отдельную комнату выдам. Только это червонец будет стоить. За пятьдесят свою спаленку тебе уступлю. – предложил Барин. – Спальня-деньги-товар. Понимаешь?
- На сундуке буду. – понял Тишка. – Четыре рубля останется.
- Не. Пятьдесят копеек за униформу, три рубля за харчи. – продолжил Барин. – Меньше – никак. Ты ж с моего стола ешь.
- Я ж объедки ем. – возмутился Тишка. – За вами что осталось подъедаю. И печенье за мышами.
- Ну не знаю.. – развел руками Барин. – Значит не договорились мы с тобой. Скидывай, значится, одежонку…
- Стой, стой! Согласен я, согласен. – бухнулся на колени Тишка. – Не дай пропасть свободному человеку, вашблагородь.
- Встань, Тихон, встань. – ласково погладил Тихона по голове Барин. – Уж за пятьдесят-то копеек можешь в пол больше не валиться. Сохраняй достоинство, раз платишь.
- Какие пятьдесят копеек? – с пола спросил Тишка.
- Ну как, родной? Неужто не понимаешь? – не менее ласково продолжил Барин. – Я тебе навстречу иду, работу даю, в привычной обстановке оставляю. Несмотря на то, что ты печенье мое втихаря жрешь. Достоинство тебе сохраняю. За то ты мне пятьдесят копеек в месяц и платишь. Откат это, Тихон. Привыкай.
- Так это.. Это ж как раньше было. – прошептал Тихон.
- Дурак. – покачал головой Барин. – Раньше ты был рабом. А теперь ты – свободный человек! Уйти в любой момент можешь.
- Так мне ж некуда! – взвыл Тишка.
- Есть куда, гражданин. За водкой сходи к буфету! Отпразднуем свободу твою. – благодушно сказал Барин. – А мне пока Клавку позови.
- Клавкааа! К Барину бегом иди! Зовут! – закричал громко свободный человек Тихон и пошел к буфету за водкой.
- Раздевайся, свободная женщина! – торжественно сказал Барин в кабинете.
27.03.2009
Объявления
Про Фрумычком:
Программист Николай, да укоротит ему господь время ожидания ввода-вывода, научил семаджик постить на фрумычком.
http://frumich.com/help/2009/03/27/svershilos-chudo/ - здесь об этом подробнее.
Не про Фрумычком:
С пятницей вас.
Я вам Дарьсергевну покажу в этот день.
Позитива вам и хорошего настроения.
