Открытое письмо

Редактор районной газеты «Путь», сидел за столом и горько плакал. В дверь осторожно поскреблись. Редактор вытер слезы, высморкался и сказал:
— Войдите.
В кабинет вошел слегка растрепанный молодой человек. По лицу его с явственным топотом ходила гамма чувств: от чувства негодования, до безумной храбрости.
— Открытое письмо? – скорбно спросил редактор.
— Откуда вы знаете? Вам уже звонили? – всполошился молодой человек. – Что они вам сказали?
— Проклятые времена. – вздохнул редактор. – Все пишут открытые письма. Главпочтамт, а не редакция газеты. У вас к кому?
— У меня ко всем! – гордо вскинулся молодой человек и спохватился. – Ко всем кто почитает Полидевка героем!
И выпучил глаза страшно. То ли решил, что так убедительнее, то ли гипнотизировать пытался.

— Вот это дело. – нимало не удивившись, кивнул редактор. – Давно пора.
— Ну. – убежденно кивнул молодой человек. – Сколько можно чествовать этого скотокрада и братоубийцу?!
— Действительно. – снова кивнул редактор. – Доколе, иными словами. И что самое главное, на закрытые письма не отвечают.
— Какие закрытые письма? – спросил молодой человек.
— Ну как. Сначала пишется закрытое письмо адресату. Если тот не отвечает – пишут открытое. – пояснил редактор.
— Кому? – вновь не понял молодой человек.
— Ну этому... Как его... Полидевку. Молчит подло же гад, наверное. Не отвечает.
— Ну так он же того... – растерялся молодой человек. – Умер он.
— Ну слава богу. – выдохнул редактор. – Одним меньше на этой грешной земле.
— То что он мертв не должно мешать осудить его! – пылко воскликнул молодой человек.
— Когда это кому-то мешало? – понимающе кивнул редактор. – Умер-шмумер... Его проблемы. Наше дело осудить.
— Это очень важно! Мы не можем двигаться вперед! Надо сказать себе правду! – продолжил митинговать молодой человек. – Осудить – и все тут! На официальном уровне.
— Ну а то. Куда там вперед, если с мертвыми еще не разобрались. А он брата действительно – того? – спросил редактор.
— А как же! – горестно покачал головой молодой человек. – Двоюродного хоть, но какая разница! Бедный Линкей. Он-то не виноват. Это Идас убил Кастора. Но Идас был слишком силен для этой мрази Полидевка. И он убил Линкея.
— Жуть какая. А Идас почему не отомстил? – с неподдельным участием поинтересовался редактор.
— Он пытался! Но его убил Зевс. Отец этой сволочи Полидевка. – заплакал молодой человек. – Испепелил вместе с трупом Линкея. На могиле отца Полидевка.
— О как закрутилось все. Зевс – тоже, выходит, гнида еще та? – предположил редактор.
— Зевс? – молодой человек боязливо посмотрел на потолок. – Кто ж его знает-то? Вспыльчивый он такой. Не разобрался может. За сына вступился. А кто бы не вступился?
— Понимаю, да. – закивал редактор как собачка в автомобиле. – И в письме вы требуете осудить Полидевка.
— И запретить Гомера. – добавил молодой человек. – Гомер воспевает его как героя. А мы потакаем. Мы Гомера подсовываем людям. Люди читают и думают, что Полидевк герой.
— И не говорите. – покачал головой редактор. – В каждом киоске – Гомер. Гомер и Донцова.
— Надо запретить! – гнул свое молодой человек.
— Всеобязательно! – с жаром поддержал редактор. – Срочно в номер.
— Так вы не продались? – не веря спросил молодой человек.
— Ни в коем разе. – заверил редактор. – Я даже остальные открытые письма выброшу. За сегодня и вчера – все выброшу.
Он подскочил к столу и начал комкать листы бумаги:
— Заговор производителей ножек кроватей с целью сделать граждан страны колченогими! В корзину! Открытое письмо закрытому акционерному обществу «Открытость» — в клочья! Открытое письмо председателю сельского совета с требованием уменьшить бюст до общестатистического второго размера – выбрасываем! Открытый ответ пенсионера Сидорова на открытый ответ пенсионера Клыкова на открытое письмо пенсионера Шмыглякова под заголовком «А не охренел ли ты Клык на Шмыгла прыгать?» — в огонь! Оставляем только ваше! Давайте его сюда, давайте!
Молодой человек дрожащими руками подал тетрадный лист. Редактор размашисто написал «Срочно в номер» и сказал:
— Завтра. Завтра выйдет. Завтра мы всем расскажем правду. Это будет бомба!
Молодой человек хотел что-то сказать, но смог только промычать что-то благодарное и выскочил за дверь.
— Доброго вам пути, борец! – умиленно благословил редактор.
Через два часа в кабинет с хохотом ворвалась секретарь редакции, Людочка:
— Семен Владиславович, вы серьезно? Мы будем это печатать?
— Обязательно, Людочка. Всенепременно. – заверил редактор.
— Но... – опешила Людочка. – Люди ведь будут это читать и ...
— Чушь, Людочка. Мы же продажная пресса. Кто нас читает? – отмахнулся редактор и добавил мечтательно. – Люди бросятся читать Гомера.

Оригинал этой записи находится на Frumich.com

134 thoughts on “Открытое письмо

  1. Пакт, Мюнхенский сговор, Даки круче славян, итд итп. Смело выступаем против событий, которые произошли фиг знает как давно.

  2. Не. Я малость о другом. Я о манере смелой борьбы за оценки глубокого прошлого. Пакт, Мэнхенский сговор, Бреттонвудские соглашения и прочее-прочее.

  3. как показывает история рода людского, такие вещи, как «прав-виноват» постоянно пересматриваются. 🙂

  4. В блог к автору поста не заглядывали?

    Это написал учитель. Школьный. Действующий. Не младших классов.

  5. Блин...

    Блин, это у меня в клипборде осталось :-/

    Имелось в виду «Открытое письмо закрытому акционерному обществу «Открытость»»

  6. как раз вдомёк 🙂

    Молодому человеку, разбирающемуся кто из диоскуров от кого произошел и кого убил — как раз вдомёк! 🙂

  7. Re: как раз вдомёк 🙂

    теоретически да. 🙂 но коль уж молодой человек решил «причесать» греков, мог бы уже и Медею зацепить. пошто она своих детей поубивала? ишь, блин, мужу отомстить хотела! не повод!

  8. Спасибо. 🙂 Самому захотелось Гомера почитать. Или такое открытое письмо опубликовать. (Я работаю в «продажной прессе» 🙂 )

  9. остаётся надеяться что регулировка сети о которой периодически говорят не закроет к вам доступ)

  10. Чушь какая-то! Местами даже полная бредятина! Гомер не писАл ничего! Что там запрещать-то?

    Ну вот скажите в каком сезоне Симпсонов Гомер что-то писАл? Он, конечно, личность многогранная, но в писательном рукоблудии, в отличии от Дарьи Д., не замечен...

    Требую справедливости! Долой огульные обвинения! Свободу Гомеру Симпсону!

  11. >> — И не говорите. – покачал головой редактор. – В каждом киоске – Гомер. Гомер и Донцова.

    На этом месте я выпал в осадок :DD

    Огромное спасибо, посмешили!

  12. Аверченко Аркадий Тимофеевич.

    Корибу

    В мой редакторский кабинет вошел, озираючись, бледный молодой человек. Он остановился у дверей и, дрожа всем телом, стал всматриваться в меня.

    — Вы редактор?

    — Редактор.

    — Ей-Богу?

    — Честное слово!

    Он замолчал, пугливо посматривая на меня,

    — Что вам угодно?

    — Кроме шуток — вы редактор?

    — Уверяю вас! Вы хотели что-нибудь сообщить мне? Или принесли рукопись?

    — Не губите меня, — сказал молодой человек, — Если вы сболтнете — я пропал!

    Он порылся в кармане, достал какую-то бумажку, бросил ее на мой стол и сделал быстрое движение к дверям с явной целью — бежать.

    Я схватил его за руку, оттолкнул от дверей, оттащил к углу, повернул в дверях ключ и сурово сказал:

    — Э, нет, голубчик! Не уйдешь... Мало ли какую бумажку мог ты бросить на мой стол!..

    Молодой человек упал на диван и залился горючими слезами.

    Я развернул брошенную на стол бумажку.

    Вот какое странное произведение было на ней написано.

    «АФРИКАНСКИЕ НЕУРЯДИЦЫ

    Указания благомыслящих людей на то, что на западном берегу Конго не все спокойно и что туземные князьки позволяют себе злоупотребления властью и насилие над своими подданными — все это имеет под собой реальную почву. Недавно в округе Дилибом (селение Хухры-Мухры) имел место следующий случай, показывающий, как далеки опаленные солнцем сыновья далекого Конго от понятий европейской закономерности и порядка...

    Вождь племени бери-бери Корибу, заседая в совете государственных деятелей, получил известие, что его приближенный воин Музаки не был допущен в корраль, где веселились подданные Корибу. Не разобрав дела, князек Корибу разлетелся в корраль, разнес всех присутствующих в коррале, а корраль закрыл, заклеив его двери липким соком алоэ. После оказалось, что виноват был его приближенный воин, но, в сущности, дело не в этом! А дело в том, что до каких же пор несчастные, сожженные солнцем туземцы будут терпеть безграничное самовластие и безудержную вакханалию произвола какого-то князька Корибу?! Вот на что следовало бы обратить Норвегии серьезное внимание!»

    Прочтя эту заметку, я пожал плечами и строго обратился к обессилевшему от слез молодому человеку, который все еще лежал на моем диване:

    — Вы хотите, чтобы мы это напечатали?

    — Да... — робко кивнул он головой.

    — Никогда мы не напечатаем подобного вздора! Кому из читателей нашего журнала интересны какие-то обитатели Конго, коррали, сок алоэ и князьки Корибу. Подумаешь, как это важно для нас, русских!

    Он встал с дивана, взял меня за руки, приблизил свое лицо к моему и пронзительным шепотом сказал:

    — Так я вам признаюсь! Это написано об одесском Толмачеве [1] и о закрытии им благородного собрания.

    — Какой вздор и какая нелепость, — возмутился я. — К чему вы тогда ломались, переносили дело в какое-то Конго, мазали двери глупейшим соком алоэ, когда так было просто — описать одесский случай и прямо рассказать о поведении Толмачева! И потом вы тут нагородили того, чего и не было... Откуда вы взяли, что Толмачев был в каком-то «совете государственных деятелей»? Просто он приехал в три часа ночи из кафешантана и закрыл благородное собрание, продержав под арестом полковника, которого по закону арестовывать не имел права. При чем здесь «совет государственных деятелей»?

    — Я думал, так безопаснее...

    — А что такое за дикая, дурного тона выдумка: заклеил двери липким соком алоэ? Почему не просто — наложил печати?

    — А вдруг бы догадались, что это о Толмачеве? — прищурился молодой человек.

    — Вы меня извините, — сказал я. — Но тут у вас есть еще одно место — самое чудовищное по ненужности и вздорности... Вот это: «Следовало бы Норвегии обратить на это серьезное внимание»? Положа руку на сердце: при чем тут Норвегия?

  13. Молодой человек положил руку на сердце и простодушно сказал:

    — А вдруг бы все-таки догадались, что это о Толмачеве? Влетело бы тогда нам по первое число. А так — ну-ка — пусть догадаются! Ха-ха!

    На мои глаза навернулись слезы.

    — Бедные мы с вами... — прошептал я и заплакал, нежно обняв хитрого молодого человека. И он обнял меня.

    И так долго мы с ним плакали.

    И вошли наши сотрудники и, узнав в чем дело, сказали:

    — Бедный редактор! Бедный автор! Бедные мы! И тоже плакали над своей горькой участью.

    И артельщик пришел, и кассир, и мальчик, обязанности которого заключались в зализывании конвертов для заклейки, — и даже этот мальчик не мог вынести вида нашей обнявшейся группы и, открыв слипшийся рот, раздирательно заплакал...

    И так плакали мы все.

    * * *

    Эй, депутаты, чтоб вас!.. Да когда же вы сжалитесь над нами? Над теми, которые плачут...

    [1] Генерал-губернатор г. Одессы И. Н. Толмачев славился своим административным пылом.

  14. Сказать можно так — вы находитесь в отличной литкомпании, поэтому нечего офигевать.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *