приступ

Кхм. – кашлянул Николай Иванович, отложил книжку и поднялся с дивана.
Вера Степановна, супруга Николая Ивановича с удивлением посмотрела на мужа.
Николай Иванович как –будто прислушивался к себе и топтался где-то у двери комнаты. Затем он тяжело вздохнул и развязывая пояс своего барского халата двинулся в спальню.
Вера Степановна пожала плечами и вернулась к макраме. В спальне протестующе визжала дверь гардероба, тяжело вздыхал Николай Иванович и что-то шуршало.
— Не приведи господь. – перекрестилась Вера Степановна. – Неужто опять началось...
Николай Иванович выплыл из спальни в умопомрачительном синем трикотажном спортивном костюме, облегающем его неспортивное тело как перчатка, и в белой кепочке.
Вера Степановна со страхом посмотрела на супруга.
— Имею право! – гордо сказал Николай Иванович и добавил. – Я скоро.
И вышел из квартиры. Вера Степановна бросилась к телефону и набрала заветный номер.
— Мама! Я не знаю, что мне делать. Коля сходит с ума! – выпалила она.
— Опять? – ахнула мама Веры Степановны. – Он же месяца три назад уже сходил. Зачастил что-то.
— Я не знаю что мне делать! – билась в истерике Вера Степановна. – Мне страшно, мама!
— Выезжаю! – сказала мама и бросила телефон.
Вера Степановна в истерике успела отбить пару отбивных, смс-ку маме «Скорей, скорей, скорей! Мне страшно!» и палец на ноге о ножку стула.
Мама примчалась быстро, как министр МЧС к полевой кухне.
— Где он? – грозно спросила мама.
— Вышел. – всхлипнула Вера Степановна. – В трениках своих.

— А я тебе говорила – выбрось эту гадость! – отчитала мама.
— Я выбрасыыыывала! – завыла Вера Степановна. – Он обратно приносит! На помойке найдет и приносит. А если сжечь – покупает.
— А я тебе говорила! Не пара он тебе! – ковырнула по больному мама.
— Тихо, тихо... Идет. – зашептала Вера Степановна и сделала страшные глаза.
Николай Иванович вошел в кухню со стопкой свежих газет.
— Что вы, Николай Иванович, себе позволяете такое! – грозно вступила мама.
— А. И вы здесь. – грустно сказал Николай Иванович. – В период кризиса, надо как-то поменьше в гости ходить. Не объедать людей.
Николай Иванович схватил сырую отбивную и начал ее флегматично жевать.
— В кризис с продуктами плохо. – говорил он, чавкая сырым мясом. – Я, конечно, понимаю – мама родная, то-сё... Но все-таки.
И он сел за стол читать прессу.
— Коля выкинь эту гадость, Коля! – страшно закричала Вера Степановна. – Видеть тебя не могу таким! Давай я тебе Бальзака принесу. А? Коленька?
— Не до Бальзаков сейчас. Разгул коррупции в стране. И демократия под угрозой. – покачал головой Николай Иванович. – Не могу в стороне оставаться. Надо быть в курсе. Иначе – хана и полная несознательность индивидуума.
— Я сейчас! – прошептала Вере Степановне мать. – Отвлеки его пока.
— Что пишут, Коленька? – с участием спросила Вера Степановна. – Там на последней странице гороскоп должен быть. Может...
— Да ты что?! – возмутился Николай Иванович. – Передовица еще не читана, отношение к ней не высказано, анализ не проведен. Не до гороскопов сейчас.
— Не могу тебя видеть таким! – заплакала Вера Степановна. – Может... Может водочки?
— Не пропили еще страну, да. Давай сядем и пропьем. – зло бросил Николай Иванович и углубился в газету. – В сельском хозяйстве бардак, а мы тут водку пить будем.
— Отойди, Вера! – закричала за спиной теща.
Вера Степановна отскочила, теща вступила на территорию кухни и обдала Николая Ивановича водой из ведра.
— Бррр...Холодная. – сообщил всем Николай Иванович. – Горячую-то выключили всем!! Это инструмент дискредитации власти и саботаж! Вот что такое – эти отключения горячей воды!
— Не сработало. – покачала головой теща. – Не отошел.
Вера Степановна изловчилась и вырвала из рук Николая Ивановича подмокшую кипу газет.
— В мусоропровод! – скомандовала мама Веры Степановны и стала у двери кухни, прикрывая отход дочери.
— Зажимается право на информацию. – укоризненно произнес Николай Иванович, глядя на тещу с холодным прищуром. – Беспредел творите, гражданочка. Новостей лишаете. Ну ничего. Есть телевизор зато.
— Нет телевизора у нас! – закричала Вера Степановна. – Сам выбросил его!
— И телевизора у нас нет. – вздохнул Николай Иванович. – Есть радиоточка зато.
Теща рывком сорвала радиоточку со стены и закричала:
— И радиоточки нет у вас! – и добавила невпопад. – Голодранец!
— Воооот. – протянул Николай Иванович. – Информационный голод у нас. А новостей неоткуда узнать.
— Я! Я расскажу! – закричала Вера Степановна из ванной. – Проходи, на диван садись. Я расскажу.
— Выкуси, карга старая! – торжествуя сказал теще Николай Иванович. – Новости будут. Не задушишь!
Он прошел в комнату, сел на диван и начал нервно хрустеть пальцами.
Вера Степановна вошла, что-то пряча за спиной.
— Исключительно вопиющий случай произошел в одном из приграничных районов нашей страны. Удалось обнаружить банду пограничников, держали в страхе одну приграничную деревню. Они подкрадывались к домам спящих жителей и кричали «А где доверенность на ребенка!», «Вы нарушили паспортный режим!» и «Этот паспорт фальшивый!». Жители пугались и отдавали деньги пограничникам.
— Ужас какой. – прошептал Николай Иванович и затрясся от удовольствия.
Вера Степановна продолжила, незаметно придвигаясь все ближе и ближе:
— Задержан за взятку один из высокопоставленных чиновников. По данным следствия он вымогал деньги у каждого встречного – у пешеходов, у туристов, у личного водителя, у секретаря, у домашних, у родных и близких. Все знали о этой странности чиновника и денег ему никто не давал. Он плакал горько, но не оставлял попыток. И вот, в один прекрасный день, один из посетителей рюмочной, почему-то повелся на подлое вымогательство чиновника и дал ему взятку в размере пяти долларов США. Чиновнику этого показалось мало и он потребовал еще. В результате многочасового торга между чиновником и забулдыгой, чиновнику удалось поднять сумму взятки до десяти долларов, что и составило минимальный размер за который чиновника можно было судить. Оперативники моментально скрутили чиновника. Так закончилась операция длившаяся пять долгих лет.
— Продались все! Продались! Такую страну!! За-гу-би-ли! – трясся в экстазе Николай Иванович.
Вера Степановна прыгнула на Николая Ивановича, выдернула из-за спины руку со шприцом и уколола Николая Ивановича в шею.
— Что-что-что... — попытался подняться Николай Иванович.
— Продолжается вакцинация граждан нашей страны. – дикторским тоном сказала Вера Степановна. – Новейшая вакцина позволит нам избежать пандемии, о которой было объявлено всемирной организацией здравоохранения. Новейшая вакцина разработана отечественными учеными и не имеет мировых аналогов.
— Утерли нос все-таки! Утерли! – прошептал счастливо Николай Иванович и заснул сном младенца.
— Фуух. – выдохнула Вера Степановна. – Обойдется может теперь. Пусть поспит...
— Ловко ты его. – восхитилась Мама. – Я, признаться, порядком испугалась. Он как-будто страшнее стал. Прогрессирует болезнь, наверное...
— Да ну. Раньше он спорить порывался, анализировать, пресс-обзоры делал, передачи Познера пересказывал... — отмахнулась Вера Степановна.
— Бедная... — пожалела мама. – Натерпелась тут.
— Пойдем чаю попьем? – предложила Вера Степановна.

Они пили чай на кухне, вполголоса обсуждая какие-то новые книги, театральные постановки, менялись рецептами, пока в кухню не вошел Николай Иванович с книгой.
— Привет. – не отрывая глаз от книги, буркнул Николай Иванович. – Чаю дадите?
— Ты б хоть поговорил, что ли. А то мама приехала, а ты глаз от книги оторвать не можешь. – счастливо улыбаясь, высказала Вера Степановна.
— О. Здравствуйте, Елена Павловна. – поклонился Николай Иванович и вернулся взглядом в книжку.
— Здравствуйте, Николай. – поклонилась теща. – Да мы тут чай пьем, новости рассказываем...
— Новости? – Николай Иванович отложил книгу и кашлянул. – Кхм...
— Мама на дачу уезжает! – торопливо сказала Вера Степановна. – Об этом и говорим.
— Аааа. – протянул Николай Иванович и раскрыл книжку. – Это правильно. Дача – это хорошо.
Вера Степановна укоризненно посмотрела на маму. Мама сделала вид, что ничего не случилось и демонстративно громко захлюпала чаем, создавая уют и покой.

Оригинал этой записи находится на Frumich.com

58 thoughts on “приступ

  1. У нас в метро большинство больны этой болезнью, особенно утром, когда газеты бесплатно, и книжки у большинства — ... Грустно это.

  2. *академическим тоном*

    Что мы видим, анализируя частные моменты данного произведения? Мы видим сюрреалистический образ плохого спортивного костюма вкупе с кепочкой, являющегося катализатором болезненной тяги героя к потреблению контента средств массовой информации. Так, экстраполируя роль костюма с кепочкой на образ отвратительного головного убора Родиона Раскольникова и феномен шапки-невидимки в русских народных сказках, мы приходим к выводу, что корни метафизического влияния одежды на поведение человека находятся в поле предрасположенности к определенному поведению. Скажем, если бы костюм был розового цвета — герой бы читал журнал Космо или, допустим, Мужское здоровье. Был бы с двумя разрезами сзади и в полосочку — читал бы Форбс и биржевые новости. И так далее.

    )

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *